Думается, и преемники Плиния на посту префекта Сатурнова эрария были люди дельные.

В делах финансовых Траян имел также и семейную поддержку. Помпея Плотина и здесь была его верной помощницей, особо энергично борясь со злоупотреблениями чиновников на местах. Аврелий Виктор писал: «Кажется совершенно невероятным, насколько Помпея Плотина содействовала славе Траяна. Когда его прокураторы (финансовые чиновники — И.К.) стали допускать притеснения в провинциях и клевету, так что, как говорили, имея дело с зажиточными людьми, один начинал с вопроса: «На каком основании это у тебя?», другой — с вопроса: «Откуда ты это взял?», третий — со слов: «Выкладывай, что у тебя есть!», — она упрекала за это мужа, ругая его, что он не заботится о своём добром имени, и так на него воздействовала, что он впоследствии не допускал незаконных изъятий и стал называть фиск (императорскую казну — И.К.) лианой, от процветания которой хиреют остальные растения». [292]

Разумеется, Траян самым добросовестным образом заботился о благополучии Империи, как никакой, пожалуй, другой принцепс до него. Отсюда и столь высокая оценка его личных качеств современниками и потомками в Риме. Наверняка он многое извлёк из беседы с Дионом Хрисостомом, когда милостиво принимал его после возвращения философа и ритора из ссылки. Этот-то приём и вдохновил Диона на публикацию четырёх речей, высшей власти посвящённых. [293] Конечно, Траян был знаком с их содержанием. Потому искренне старался соответствовать образу такого правителя, чтобы никто не сомневался, что наилучшая форма правления — монархия. А это лишь в том случае, если монарх — мудрейший и лучший из людей, справедливый, мужественный, энергичный, выдержанный. Именно тогда он не тиран, а отец своих подданных. [294]

Такой император, конечно же, должен был немалое время уделять правосудию. И вот по возвращению в Рим из Дакии, справив триумф и порадовав римский народ развлечениями, Траян обратился к делам гражданского управления и правосудию, как о том свидетельствует «Римская история» Диона Кассия: «Он (Траян — И.К.), однако, отнюдь не малое внимание уделял гражданскому управлению и правосудию, как можно было бы ожидать от человека военного, но, напротив, рассматривал судебные дела то на форуме Августа, то в так называемом портике Ливии, а иногда и в других местах, восседая на трибунале». [295]

Форум Августа в центре Рима был не только парадным комплексом, но предназначался и для общественной жизни. По словам Светония, Август отвёл свой форум «для уголовных судов и для жеребьёвки судей». [296] Портик Ливии, названный так в честь супруги Августа и матери Тиберия, находился на холме Эсквилин. Он был освящён в 7 г. до Р.Х. В центре его колоннады располагался храм богини Согласия — Конкордии.

Помимо заседаний на форуме Августа и в портике Ливии Траян любил проводить и, что называется, выездные сессии. Об одной из таковых Плиний Младший писал своему другу — всаднику из Бергамо Корнелиану:

«Плиний Корнелиану привет.

Я был вызван нашим цезарем на совет в Центумеллы (так зовётся это место). Удовольствие я получил большое: так приятно наблюдать в государе справедливость, чувство достоинства, приветливость, тем более в уединении, где эти качества особенно раскрываются». [297]

Очевидно, Плиний полагал, что отсутствие толпы любопытствующих, каковая была бы неизбежна на форуме ли, у портика Ливии ли, могло только положительно повлиять на ход совета, созванного Траяном.

Стоит обратить внимание и на место проведения этого совета, указанное Плинием. Центумеллы, ныне Чивита Веккья, — город и гавань, основанные Траяном на берегу Тирренского моря в нескольких десятках миль к северу от Рима. Это процветающий римский порт и спустя девятнадцать столетий после Траяна.

Но недолго принцепсу удалось посвящать себя делам гражданского управления, правосудию и финансам Империи. Децебал оправдал самые худшие его подозрения. Он действительно старался использовать наступивший мир лишь как передышку в сложившихся обстоятельствах. [298]

Траяну стало известно, что Децебал проявляет исключительную активность в подготовке войны-отмщения. Слово Диону Кассию: «Когда до него дошли сведения, что Децебал, действуя во многих отношениях вопреки договору, и оружие запасает, и перебежчиков принимает, и укрепления восстанавливает, и посольства к соседям отправляет, и вред чинит тем, кто прежде не был с ним заодно, и даже отобрал у язигов часть их земель (которые Траян впоследствии, когда они об этом просили, им не вернул), тогда сенат вновь объявил его врагом, и Траян, не доверяя командование другим военачальникам, предпринял против него новую войну, лично возглавив войска». [299]

Справедливости ради должно заметить, что соседи Дакии, памятуя об исходе предыдущей кампании Траяна, отнюдь не рвались испытывать заодно с даками на себе всю мощь очевидно рассвирепевшей Империи. Захват части земель сарматского племени язигов, занявших степи Среднедунайской низменности между Дунаем и Тиссой, говорил скорее об отчаянии обрести соседей-союзников, нежели о силе дакийского царя. Об этом же, пожалуй, говорит и попытка Децебала установить связи с Парфией, куда было отправлено дакийское посольство с дарами тамошнему царю. Парфия, конечно же, извечный враг Рима. Причём враг, немалых успехов в борьбе с ним стяжавший. Но нужен ли был парфянам союз с Дакией? Им в это время хватало своих внутренних неурядиц, сложившиеся на то время отношения с Римом их вполне устраивали, да и велика ли польза от сомнительного союзника, столь далеко находящегося? От Дуная до Евфрата не одна тысяча миль. Потому ни ближних, ни дальних союзников Децебал не обрёл. Проигрыш Дакией первой войны и неизбежные ужасающие последствия войны новой для всех были очевидны. Именно по этой причине не только соседи даков, но и многие даки стали переходить на сторону римлян. [300]