Он упал. Четверо окружили его и стали запинывать со всех сторон… Лив с ужасом поняла, что ее сердце сейчас остановится, нет, только не это… Джонни нашел в себе силы через жуткую боль посмотреть на Лив, и их взгляды встретились. Его зеленые глаза сияли отчаянием и болью, и он тихо проговорил:

— Беги, Оливка, улетай…

Она не могла его слышать, но как будто услышала… И все в ее голове встало на места. Она с ужасной тоской и страданием подняла глаза на Макса и сделала шаг назад, одними губами шепнув:

— Прости… я не могу…

В глазах Макса сверкнула боль, и его рука безвольно опустилась… Он посмотрел на Джонни, но не злобно и не обвиняюще… А как будто предвидев этот расклад… Он снова посмотрел на Лив и кивнул. Вертолет стал подниматься выше, и Лив с ужасающей рваной раной в душе впивалась в такое любимое лицо Макса… Его губы… И в последний момент она увидела, как он проговорил: «Я люблю тебя, белоснежка…»

И его лицо исчезло. Вертолет поднялся слишком высоко.

Лив стояла, чувствуя, как сердце бьется о грудную клетку, но об этой боли потом…

Она резко развернулась и побежала. Четверо мужчин наносили последние удары по еле живому телу Джонни, который был либо без сознания, либо фактически без сознания, потому что больше не защищался и не сопротивлялся, лежа на спине… Лив в ужасе увидела, что все его лицо в крови, футболка порвана в нескольких местах и все тело покрыто кровавыми ранами…

Один из мужчин остановился, тяжело дыша, и достал из кармана пистолет, наведя его на Джонни…

Лив ощутила такой невероятный страх и такую звериную ярость, которая заслонила в ее голове и рассудок, и здравый смысл… Такое с ней было только однажды, в ту ночь, когда убили Джесси.

Она побежала быстрее, на ходу подобрав чье-то ружье, валявшееся рядом с трупом, и, не помня себя от гнева, подлетела к группе истязателей и со всего размаху врезала прикладом по голове того мужчину, который чуть было не добил уже и без того еле живого Джонни. Тот ошалело качнулся и упал, после чего Лив, не тормозя, резко выстрелила ему в грудь. Человек Уолша умер сразу.

Остальные трое удивленно переглянулись и двинулись на Лив, но девушка ничего не боялась больше. Она не допустит, чтобы люди Уолша убили еще одного человека, который ей дорог, как воздух… Она выстрелила снова, и второй мужчина упал, схватившись за живот.

— Ах ты!.. — крикнул один из двоих оставшихся, и они накинулись на Лив, но тут раздались два резких выстрела и Лив увидела, как замерли лица у обоих… и они, как мешки с костями, замертво повалились на землю.

Лив удивленно оглянулась и увидела одного из людей отца, лежащего с ужасной рваной раной живота, но сжимающего дрожащей рукой дымящийся пистолет.

— Спасибо! — выдохнула Лив, и он в ответ слабо улыбнулся.

— Рад послужить, мисс Мартинес… — еле слышно шепнул он.

Лив бросилась к Джонни, схватив его за плечи. Ее колотила ужасающая, бросающая то в жар, то в холод, дрожь.

— Джонни! Джонни! — зашептала Лив, чувствуя, как слезы так и льются рекой. — Джонни, ты слышишь меня? Не умирай! Я… я найду машину, я отвезу тебя к доктору, Джонни!

Джонни с трудом открыл глаза и еле-еле ухмыльнулся.

— Прекрати… меня… так… трясти, Оливка! Ты что… хочешь… ускорить… процесс?

Лив выдохнула и улыбнулась, всхлипывая.

— Только не умирай, Джонни, я…

В этот момент она ощутила сильнейший удар по голове и упала. Картина перед глазами померкла, но она через силу заставила себя не потерять сознание, однако, через секунду ей пришлось бороться с новым приступом смертельной боли: она отчетливо ощутила, как мужская нога в элегантном ботинке со всей силы пнула ее в живот.

— Привет, дрянь… — прошипел над ее лицом ненавистный голос Блейка, и Лив с трудом сфокусировала взгляд. — Давно мечтал с тобой поквитаться… Но сначала ты увидишь, как сдохнет твой друг…

И он грубо и больно поднял Лив за волосы и бросил на пол рядом с Джонни. Лив увидела, как Блейк все время хромал и держался за рану на груди, но его бледное лицо искажала злобная и мстительная улыбка.

— Только попробуй, ушлепок, и я тебя в пыль превращу! — прошипела Лив, тяжело дыша от боли.

Блейк гневно искривился и достал пистолет. Вдруг его глаза злобно зыркнули на Джонни, и он быстро и неожиданно выстрелил ему в ногу. Джонни застонал от боли, но прорычал сквозь зубы:

— Ах ты, ублюдок…

Лив вздрогнула всем телом, как будто выстрелили по ней, и ее мозг судорожно заработал.

— Это тебе за то, что наехал на меня на своем гребанном «Кадиллаке»! Ты сломал мне ногу, дерьмо! — крикнул Уолш и захохотал безумным смехом, наведя пистолет в голову Джонни.

Лив вдруг увидела на ремне у Джонни выглядывающую рукоятку ножа и применила все свои навыки, чтобы незаметно стащить его.