Да. Это был тот самый мужчина, одетый в коричневые одежды, с темным, будто сожженным вечным загаром лицом. Он смотрел прямо на Брина, с такой иронией и насмешкой, что даже дружелюбие на лице не смогло скрыть это.

Не выдержав, босс отнял бинокль от лица. Повернулся, чтобы дать команду, и замер, услышав чей-то низкий, вкрадчивый голос. Он звучал совсем рядом, тихо, по-дружески:

– Брагус, это ты говоришь?
– резко повернувшись к Брагусу, рявкнул босс.

Но ответа не понадобилось. Ему достаточно было увидеть совершенно недоуменное лицо, а последовавший вопрос и вовсе озадачил босса:

– Я? Нет…. Тут вообще полная тишина…Мистер Брин, здесь никто не разговаривает.

– Заткнись, - буркнул босс, снова поворачиваясь к кораблю.

Силуэты на носу “Летучего голландца, по-прежнему стояли неподвижно. Даже без бинокля, босс чувствовал пронизывающий взгляд мужчины в одеждах, цвета темного золота. Снова зазвучал голос, совсем рядом, как будто в голове:

– Мое почтение, мистер Брин…- голос звучал мягко, вкрадчиво, низкий он излучал грусть и доброту.
– Могу узнать, чем обязан, столь “ горячим” приветствием?

Слегка шатаясь, босс сделал пару шагов вперед, ухватившись за поручни, не в силах оторвать глаз от далекой фигуры, хрипло ответил:

– Я искал тебя, чтобы отомстить за своего сына.

– Мистер Брин, с кем Вы говорите?
– раздался неподалеку испуганный голос Брагуса.

Метнув на него раздраженный взгляд, босс приказал:

– Молчать! Пока я не прикажу!
– отвернувшись к кораблю, снова замер, услышав, как вежливый смешок прокатился рядом, и тут же зазвучал тягучий, низкий голос. Растягивая слова, он сказал:

– И только для этого, ты искал меня два месяца?

– Разве это не серьезная причина?
– взъерошился босс.

Брагус, бросив на разговаривающего с самим с собой босса, испуганный взгляд, попятился назад, судорожно сжимая в руке винтовку. Босс, не заметив его перемещений, вслушивался в ответ, зазвучавший в голове:

– Сын, - повторил голос.
– Да, мне понятно твое состояние, это горечь поражения. Ведь сын - продолжение твоих дел, твои планы на будущее. Это горечь и сожаление, но не безумие.

– Что ты хочешь этим сказать?
– зарычал босс.

– Потеряв сына, не теряй головы. Действуй разумно, иначе, на что ещё тебе дан разум?
– и снова смешок зазвучал в воздухе.

– Он дан мне, чтобы мстить!
– торжествующе выкрикнул Брин.

– Неправильный ответ, - мягко заметил голос.
– Подумай ещё…

Босс, парализованный диалогом, попытался настроить мысли в нужном направлении. Неуверенно сказал:

– Я потоплю судно.

– Зачем такая агрессия?
– легкий упрек, укоризна вовсе выбила босса из колеи. Совсем потеряв голову, тот предложил:

– Верните мне сына, и я отпущу корабль, не тронув его.

– Интересное предложение, - теперь в голосе звучала издевка.
– Ещё интересней оно прозвучало бы, узнай ты, что нас невозможно уничтожить.

Босс оживился, сбросив оцепенение, зло прошипел:

– Сейчас проверим.

Ответа не прозвучало, но осталось ощущение, что за ним наблюдают, с ироничной усмешкой, как за глупым щенком.

Пара коротких фраз и ракета взяв старт, рванулась к борту “Летучего голландца”. Сверкнувшая молния оборвала полет ракеты в метрах тридцати от корпуса судна.

Яркая вспышка и обломки канули в океан.

Голос прозвучал в голове Брина, вместе с донесшимся до него грохотом взрыва:

– Не теряй понапрасну снаряды. Ты не знаешь, с какой легкостью я могу тебя уничтожить. Это как щелкнуть пальцами. Раз. И все.

– Кто ты?
– стараясь разглядеть стоявших на корабле, без бинокля спросил босс. Ему показалось, что две искры сверкнули, на лице мужчины.

– Кто я?
– повторил голос и ответил. Ирония, мягкость, вкрадчивость, дружелюбие, все исчезло. Голос стал холодным, жестким и властным.
– Я тот с кем тебе никогда не нужно было встречаться. А уж тем более, искать встречи.