– Прятался где-нибудь, – пожал плечами Бутуй. – Либо от вас, либо от старшего брата. Ратмир от природы человек робкий.

– Все может быть, – согласился Весень. – Однако мы не можем выпустить княжича из своих рук, пока не установим степень его виновности. А разоблачение Ратмира грозит ему изгнанием из Асии. Ищи его потом по всей Скифии.

– Ты хочешь, чтобы я вызнал у Ратмира правду? – спросил Бутуй.

– Княжичем занимается Велена, а тебе, боярин, придется втереться в доверие к Волоху. В частности, ты должен выяснить, куда исчез мечник Студень. Его не обнаружили ни среди павших, ни среди живых.

– А кто он такой, этот Студень? – спросил удивленный Бутуй.

– Студень – незаконнорожденный сын княгини Турицы, – пояснил асу Весень.

– А кто его отец? – насторожился боярин.

– Слухи об отце Студеня ходили разные, – криво усмехнулся ближник Слепого Бера. – В том числе и не весьма лестные для княгини Турицы. Кое-кто считает, что отцом ее младшего сына является тролль.

– Но это же невозможно? – возмутился Бутуй.

– Ну почему же, – жестко глянул на аса Весень. – Титаны и раньше вступали в связь с обычными женщинами, а тролль Ильм – титан, хоть и выродившийся.

– А какая связь между жар-цветом и Студенем? – спросил потрясенный Бутуй.

– Это ты должен выяснить у князя Волоха, – спокойно сказал Весень.

– А с какой стати князь Себерии станет делиться со мной своими тайнами, я ему не друг и не брат, – пожал плечами Бутуй. – Если я стану докучать ему вопросами, то он, чего доброго, просто отправит меня в мир иной.

– Риск, конечно, есть, – кивнул головой Весень. – Но ты ему осторожно намекни, чьим сыном является его брат. И еще скажи, что по сведениям, имеющимся у тебя, замок Цепень принадлежит троллю Ильму.

– А если он спросит, откуда у меня эти сведения?

– Скажи ему, что боярин Весень проболтался по пьяному делу.

– Почему бы тебе самому не поговорить с князем Себерии? – поежился Бутуй.

– Потому что он снесет мне голову раньше, чем я открою рот, – усмехнулся Весень. – По-твоему, я из врожденной скромности прячусь в этой дыре? Волох охотится за мной вот уже много лет. Да и княгиня Турица много бы дала, чтобы увидеть меня с петлей на шее.

Конечно, Бутуй и раньше не питал иллюзий по поводу боярина Весеня. Но до сих пор он полагал, что причиной всех несчастий ближника Слепого Бера было его непомерное сластолюбие, но, оказывается, все гораздо сложней.

– Ты знаешь, почему боги пощадили титана Ильма? – прищурился на гостя хозяин.

– Откуда же мне знать? – развел руками Бутуй.

– Он помог им заманить в ловушку своего хозяина Аримана, – усмехнулся Весень. – Среди титанов, боярин, как и среди людей, встречаются редкостные негодяи.

– Так Ильм союзник Слепого Бера? – догадался Бутуй.

– Можно сказать и так, – не стал спорить Весень. – Но это очень коварный союзник. И очень ненадежный. Если жар-цвет попал к нему в руки, нам всем солоно придется.

Задал задачку Бутую боярин Весень, ничего не скажешь. У асского боярина и без того забот полон рот, а теперь ему придется еще и жар-цвет искать, будь он неладен. Из слов Весеня боярин Бутуй понял пока только одно – титан Ильм является не столько союзником Слепого Бера, сколько его соперником в борьбе за место подле бога Вия. И дар богов жар-цвет, попади он в руки тролля, может стать решающим аргументом в этом споре. Конечно, князь Волох ненавидит своего отца, но вряд ли он станет помогать титану Ильму, кем бы он там ни доводился его младшему брату Студеню.

Князь Волох, вернувшийся из Асгарда в Расену, занял все тот же дворец купца Кипеня. Чем ему так уж приглянулся этот далеко не лучший в столице Асии дом, Бутуй спросить постеснялся. Да и не столь уж важно это было в свете открывшихся фактов. Очень может быть, князь Себерии ждал гонца и не хотел, чтобы он плутал по большому городу в поисках адресата.

– Пришел справиться о твоем здоровье, князь, – объяснил с порога цель своего визита Бутуй.

– Как видишь, – кивнул Волох на правую руку, висевшую на перевязи.

Многие асы считали князя Себерии предателем. Отчасти, наверное, так оно и было. Вряд ли Яртуру удалось бы захватить так быстро Асгард без помощи отца. Но боярин Бутуй Волоха не осуждал. Князь поступил так, как и должно поступать разумному человеку в минуту опасности. Надо полагать, ему непросто было принять такое решение. И тем не менее он сделал правильный выбор, позволивший миру Яви избежать больших потрясений. И асы не осуждать должны Волоха, а благодарить за спасение. Боярин Бутуй не преминул довести до князя Себерии свои лестные мысли о его беспримерном подвиге, чем вызвал на бледном лице хозяина подобие улыбки: