– О, я человек с широким полем деятельности. Немножко алхимик, чуть-чуть бомбист-террорист. По основной работе – империалист, но по убеждениям – демократ, даже где-то анархист. А здесь я в отпуске, ищу, нельзя ли поблизости разжечь небольшую, крохотную совсем баталию. Хобби у меня такое – обожаю играть в войнушку. Не подскажете подходящее место, молодые люди?

И достаёт из кармана гранату-лимонку, нежно её гладит и вроде приноравливается чеку сорвать. Ох, думаю, попала ты, Нюшка.

– Слышь, мужик, ты чего это? – вскинулся Василий. – Ты того, вали отсюда!

Очень содержательная речь.

– Постой, – вмешался в разговор и Лёва, – тут грубостью ничего не добьёшься. Нужно иначе. Уважаемый, – это он уже к дяде Сэму обращается, – здесь никто не желает вам зла. Поделитесь своими проблемами, мы сочувственно вас выслушаем. Возможно, вы испытываете половое влечение к собственной матери? Так с точки зрения современной психологии данное чувство совершенно нормально. Можете продолжать и дальше в том же духе. Или вы мечтаете кого-нибудь убить? Вполне понятное желание. Многие его разделяют, особенно по утрам. Давайте попробуем его совместно обсудить и сублимировать во что-нибудь безобидное. Вы не думали о разведении ядовитых змей в домашних условиях? Соседей мы убедим, если надо – заставим. Вон Василий какой сильный, он любого убедит.

Слушает его маньяк, а сам явно замышляет что-то нехорошее. Только от меня-то он пока отвлёкся, а я тем временем волшебное колечко достала. Хорошая вещь, мы прошлым летом с ребятами спелеологией увлеклись, я его в пещере и нашла. Одноглазый Грюм, наш препод, выявил в нём магию никак не ниже седьмого уровня. Вот сквозь это-то кольцо я и взглянула на урода. И сразу всё стало ясно.

– Ребята! – закричала я. – Никакой это не дядя Сэм, и вообще не иностранец. Это Кащей Бессмертный, он блатной местный, я его портрет на стенде «Их разыскивает Управа» видела. Он педофил.

– Неправда, – с достоинством возразил псевдо-Сэм. – Я – нимфоман. Это болезнь такая, почётная. Не пройтись ли нам, мадмуазель, вон в те кустики? Нам нужно кое-что обсудить, к взаимному, надеюсь, удовольствию. А молодые люди могут нас сопровождать, я с радостью включу их в беседу. Вчетвером будет гораздо, гораздо изысканнее, уверяю вас.

– Эй! – гаркнула я. – Не подкатывайся, ничего у тебя не выйдет! Мы не из таких! А вы чего нюни распустили?! Ишь, размечтались! А ну, бей преступника!

Ну и побили, ясное дело. Их двое, да плюс я царапалась, кусалась и пиналась. В общем, он уж сам попросился сдать его стражникам. Смерть, говорит, конечно, в яйце, но до смерти ещё дожить нужно.

Тут мы и расстались, поскольку парнишкам в деревню путь лежал – сдать душегуба да справку получить, а мне туда по определённым обстоятельствам было ну абсолютно ни к чему. А то камера наверняка одна на село, и после моих подвигов мне совершенно не улыбалось там на пару с Кощеем сидеть. Заклинания-то они заклинаниями, да в некоторых деревнях свои ведуны имеются. Бог с ней, с наградой за поимку маньяка, пусть ребята попользуются.

Думаю, вы догадались, Творец, что под видом Нюшки с нашими персонажами встречался я. Женский взгляд на ситуацию, надеюсь, поможет придать их образам объёма. Не мне судить, удалось ли достичь данной цели, но… не зря... Однако, как отмечают мудрые, наблюдатель неизбежно изменяет объект наблюдения. Дабы минимизировать вред, в дальнейшем предполагаю избегать непосредственного контакта, оставаясь за кулисами событий. Льщу себя надеждой, что сформировавшийся у меня генератор случайных образов…

* * *

Очень Михаил Юрьевич Лермонтов Александра Сергеевича Пушкина уважал. До того ценил – прямо мечтал познакомиться. Да вот только увидал однажды, как Пушкин на балу обезьяну представляет, и возмутился. Что ж это, говорит, такое, великий русский поэт – и этак выкобенивается?! Пусть бы лучше памятник себе нерукотворный создавал, что ли! Нет, пока не умрёт – не пойду знакомиться!

* * *

…и, казалось, отмечали путь, чудесно переливаясь на солнышке прихотливо иззубренными краями и мириадами недоеденных шпротных головок, то тут, то там лукаво выглядывающих из баночек. По траве шмыгали, шевеля вибриссами, вытягивая тонкие изящные носики в поисках остатков пиршества лесного народа и встопорщив нежную шёрстку, крыски. Опустошённые бутылки из-под перебродившего пииваа были мнимо случайным образом разбросаны обочь тропы, образуя гигантское изображение вахини, древнего священного символа, некогда полученного эльфами от валар в качестве ответа на некий важный вопрос (известно, что Старшие Дети Эру всегда привечали младших братьев своих) и непонятного иным народам. Ветви со всех кустов в округе были аккуратно обломаны и сложены в правильную шестиугольную пирамиду. Можно было изумиться, сколько труда вкладывают величественные пришельцы из-за моря в украшение Арды. На вершину пирамиды гениальные строители водрузили ручной работы носок, который неведомая сила удерживала на месте, невзирая ни на какой ветер, и многочисленные дыры на котором, должно быть, обозначали Млечный Путь.

А вот и круг мэллорнов, очерчивающий границу собственно столицы потаённого княжества. Гиганты, подпирающие небеса верхними ветвями, были известны среди всех народов мира своими белеющими даже в ночной мгле стволами – заботливые хозяева обдирали с них кору, так что ни один лист не пятнал зеленью их прихотливые формы. К стволу с тщательно продуманной небрежностью отборными ржавыми гвоздями были приколочены под самыми неожиданными углами старинные растрескавшиеся доски, образуя ведущую вверх неровную спираль. У её окончания под облаками смутно темнел неправильный контур неогороженного и пронизанного многочисленными щелями талана, известного профанам как флет. Попадали на талан через отверстие в его центре, а то и цепляясь руками за края, если дыру забывали прорезать.