— Передашь это Чирсу, — сказала она, протягивая листок Лаудсвильскому. — Мое письмо будет для тебя охранной грамотой.

— Я бы его прикончил, — сказал Ара.

Но Данна отрицательно покачала головой, глаза ее сердито сверкнули из-под длинных ресниц. Ара не стал с ней спорить, забот у него и без того хватало.

— Лось тебе припомнит орденский плен, — только и сказал он приободрившемуся владетелю.

Шум битвы во дворе уже затихал, зато крики раздавались в самом доме, более того, они приближались, и меченому пришло в голову, что самое время уносить ноги. Беспокойство Ары не осталось незамеченным Лаудсвильским. Похоже, Рекин, знавший о разрыве Тора с Чубом, сообразил, что его гость вовсе не из стана победителей.

— Но-но, — остерег Ара владетеля, который не прочь был воспользоваться оказией и заслужить расположение Чуба, передав ему с рук на руки ослушника.

Предостережение подействовало, Лаудсвильский отошел в угол, всем своим видом демонстрируя отрешенность от всего происходящего вокруг. Пока Ара объяснял Данне сложившуюся не по его вине ситуацию, в комнате появился Крис. В глазах мальчишки был ужас: видимо, ему многое довелось увидеть и пережить в эту ночь.

— Они убили толстого ярла и выбросили его тело во двор, — сказал он свистящим шепотом.

— А Эйрик?

— Я помог ему укрыться на сеновале, только его все равно найдут.

— Пошли, — решительно поднялась Данна. — Я поговорю с Чубом.

— Бесполезно, — покачал головой Ара, — племянника Гоонского быка не пощадят. Чего доброго, и меня вздернут, за капитаном не заржавеет.

Меченый вынырнул из-за угла и едва не сбил Ару с ног. Увидев незнакомого воина с женщиной на руках в трех шагах от себя, он издал крик не то радости, не то изумления.

— Не махай руками, Резвый, — сердито прошипел на него Ара, — своих ненароком пришибешь.

Резвый узнал Данну и Кристин и мгновенно разобрался в ситуации. Он убрал мечи в ножны и досадливо поморщился:

— Попал ты как кур в ощип. Чуб не поверит, что ты пришел сюда из-за женщины.

— Бери нас в плен и веди к сеновалу, — распорядился Ара.

Резвый охотно взял из его рук длинный меч и воровато покосился на пробегающих мимо меченых. Кто-то насмешливо поздравил его с добычей, но он только досадливо отмахнулся. Двигался он уверенно, но в направлении, обратном тому, которым следовали его еще не остывшие от жаркого боя товарищи. Меченые и суранцы бежали в правое крыло дома, где, видимо, еще продолжали сопротивляться дружинники Брандомского. Во всяком случае, именно брандомцы густо лежали в переходах. То ли они действительно проявляли чудеса героизма, то ли капитан приказал не брать их в плен. Однако владетеля Бьерна Ара среди убитых не обнаружил.

На выходе они столкнулись и Чубом, но капитан лишь равнодушно скользнул глазами по лицу Кристин и отмахнулся от Резвого с его невнятным докладом. Чубу было не до пленников, во всяком случае, с уверенностью можно было сказать, что ни Данну, ни Ару он не узнал. Что было неудивительно, учитывая слабую освещенность лестницы, где горели лишь три-четыре факела. Ара очень надеялся, что в этой полутьме и Кристин не увидит то, что осталось от ее мужа, благородного Фрэя, которого сам меченый опознал только по фигуре и одежде. Очередь из огненного арбалета разнесла голову владетеля.

Во дворе трупов было еще больше, чем в доме, Кристин почти потеряла сознание от всех этих ужасов, и Аре пришлось в буквальном смысле нести ее на руках, старательно обходя лужи крови.

— Сюда, — зашипел Крис.

В углу на соломе лежал Эйрик Маэларский, и его хриплое дыхание разносилось, казалось, по всему замку. Повязка сбилась с плеча владетеля, и кровь проступала уже по всей одежде. Данна оторвала от своего платья кусок полотна и склонилась над раненым.

— Он спустился по веревке со второго этажа из спальни Кристин, — пояснил Крис. — Никто его не заметил, все бросились к дверям.

Ара только головой покачал. Его любовная интрижка с благородной Кристин, возможно, спасла Маэларскому жизнь. Вот и думай, что на этом свете грех, а что благодеяние. Будь Кристин верной женой — плавать бы сейчас владетелю в луже собственной крови. Впрочем, ничего еще не кончилось ни для Эйрика, ни для самого Ары. Предусмотрительный Чуб уже выставил охрану у пролома, да и по двору шаталось немало меченых и суранцев, успевших разложить несколько больших костров, подле которых сортировали пленных.

— Там у пролома Волк и Соболь, — прошептал Крис, — и с ними чужак.

Ара закусил губу, прикидывая в уме шансы, которых, честно говоря, было немного. Эйрик открыл глаза и обвел мутным больным взглядом окружающих его людей. Обрадованный меченый склонился над ним:

— Усидишь в седле?

Маэларский сделал попытку приподняться, ему это удалось, хотя лицо его было покрыто потом.

— Ничего не выйдет, — мрачно покачал головой Резвый, — вас срежут из огненных арбалетов еще во дворе. Даже если вам повезет, меченые без труда настигнут вас за воротами.