Работа от рассвета до заката. За ужином контроль процесса учебы детей. Мальчишки приучились сами докладывать о своих провинностях, а Франческа изредка пыталась схитрить. В случае с учителем точных наук, она рассчитывала на его мужскую снисходительность. В случае со вчерашней выпускницей гуманитарного факультета на снисхождение рассчитать было бы глупо, но юная мисс Клаудия чаще предпочитала не портить настроение, уставшему за день любовнику.

* * *

Ранним утром, выпив свой традиционный кофе, Николай сделал короткую, часовую, разминку, на которую приходили смотреть три десятка казаков. Он добежал по твердому мокрому песку до залива и бросился в набежавшую волну. И разминаться, и плавать ему приходилось в холщовом костюме, третий день на его пляж со своего океанского берега приезжала племянница королевы.

Сегодня волны в океане были особенно большие, но в заливе волнение почти не чувствовалось. Николай легко выбрался на берег, лишь в самом конце волна догнала его, мягко ударив по ногам. Принцесса развернула лошадь и поскакала по кромке пляжа к океану. Ершов не мог оторвать глаз от её грациозной фигуры.

– Размечтался!
– Гусев остановил своего коня в трех шагах от Николая.

– Что ты, Вова! Получаю чисто эстетическое удовольствие. Упаси господи от родовитых мамзелей! Сплошной расчет, ни капли чувства.

– Садись сзади, "эстет". Поехали смотреть изумительное древнее гавайское умение катания на волнах.

– Принцесса катается на доске?

– Все канаки катаются на доске, но Виктория - само совершенство.

– В женском платье это невозможно!

Гусев промолчал. Через пару минут они добрались да океанского пляжа, где десятки канаков уже забегали в воду со своими досками. Принцесса обернулась к подъехавшим русским и насмешливо посмотрела на Ершова. Ему стало неудобно от той чопорности в одежде, которую он демонстрировал принцессе эти три дня. Каиулани побежала к воде, грациозно покачивая бедрами.

– Вова! Представь себе Англию, их купальные костюмы. Представил? С каким восторгом посетители пляжа следили за "хрупкой фигуркой", покоряющей волны вблизи туманного Альбиона, - рассмеялся Ершов.

– Такова культура этой страны. Здесь нет ничего аморального, - Гусев как будто извинялся за принцессу.

– Да. Эта культура нравится моим крестьянам и твоим казакам. Для тех, кто чувствует себя на побывке - это рай. Но тем, кто строит планы здесь обосноваться, бесконечные любовные похождения жены могут не понравиться. Кстати, те, вторые, хотят привезти жен из России. Ко мне уже подходили с просьбами, - засмеялся Ершов, - Поехали в город. Ты не знаешь, где тут можно купить доску?

– Возьми мою. Длинная доска из дерева вили-вили, так называемая "оло". Тебя свободно выдержит. Только поздно нам начинать учиться. Я это сразу понял. Виктория, конечно, меня жалела, когда она учила меня, то врала про мой врожденный талант. И тебя, я смотрю, принцесса зацепила?
– помрачнел Гусев.

– Нет. Секс с Клаудией чудесен. Умна, чувствительна и, я думаю, способна любить. Я почти женат. Да-а. Так ты говоришь, принцесса внезапно возжелала научить старого зануду-солдата кататься голышом на доске? Так, как она привыкла это делать с канаками.

Гусев в раздражении отвернулся:

– Если честно, то меня бесит эта привычка Виктории. Канаки поедают её взглядами.

– Зато ты не можешь сказать "раздевают взглядами", - неудачно пошутил Николай, и, увидев лицо Володи, добавил, - Дружище, не злись. Уверен, она не спит с канаками.

– Ты. Ты! Не смей говорить о ней, как о ..., - задохнулся от возмущения Гусев.

– ... о шлюшке?

Гусев ударил Ершова коротким, жестоким ударом. Николай упал, оказавшись в полной власти своего друга. Гусев нанес второй удар, лишь в последний момент остановив его.

– У неё отлично получилось! Я никогда бы не поверил, что нас кто-то может поссорить, - грустно сказал Ершов.

– Что же мне так не везет с бабами?!

– Лиза с тобой два года. Она хоть один раз посмотрела в сторону другого мужика? Стоит Франческе только начать кокетничать с тобой, и Лиза вспыхивает, как спичка. А как она страдает, что не может родить тебе ребенка!

– Что ты их сравниваешь? У Лизы три класса образования, а Виктория знает три языка, сочиняет стихи, поёт, закончила Сорбонну, - не сдавался Гусев.

– С чего бы это, такой утонченной дамочке внезапно влюбиться в "старого солдата, не знающего слов любви"?
– улыбнулся Ершов.

– "... но когда я впервые увидел донну Вику, я почувствовал себя утомленным путником, который на склоне жизненного пути узрел на озаренном солнцем поле нежную, нежную фиалку". Ты не поверишь, но всё именно так! А ты циничен и подозрителен.

– Ты путаешь меня с Серегой? Это он - циник, а я - романтик! Разочарованный жизнью, но романтик.