– Не ёрничай, клоун. Посол США на Гавайях никогда не признает американское гражданство наших крестьян. Насрёт на любые документы. Там тоже всё схвачено, - скептически заявил Гусев.

– Если у каждого из двух тысяч "американских граждан" есть винтовки? Если бандитская рожа их главаря покрыта жуткими шрамами? Если послу дано два часа на принятие решения: умереть самому, чтобы помочь своему "партнеру" Лорри Тэрстону или обрести нового спонсора?

– Когда у них выборы?

– Выборы назначает королева. Как только договоримся с ней о разделе власти, сразу же и назначит.

– А ты сможешь договориться?

– Отдам ей чуть больше власти, чем она имеет сейчас.

– Можно полностью разоружить местную милицию, и остаться единственной военной силой на острове. Обычно, это неплохо стимулирует договорной процесс, - предложил Гусев.

– Сколько у нас в запасе времени? Пока президент США не присоединил Гавайи, - спросил Клячкин.

– Не помню я историю этого штата. Лучше поторопиться.

– Нет. Предлагаю завершить летний сезон добычи золота. Зимой вывезем людей на отдых в теплые края. Получится афера - хорошо, нет - наши люди наедятся фруктов, накупаются в океане, загорят, - резко остановил друга Гусев.

– Тогда надо подстраховаться в Вашингтоне. Можно устроить обед для этих лоббистов, где они съедят плохо прожаренную курочку и заболеют сальмонеллезом, на десерт подадут виноград - гарантированная дизентерия. Месяц эти лоббисты в больнице полежат, потом полгода будут наверстывать. В феврале президентские выборы и Бенджамину Гаррисону будет не до далекой маленькой страны, - предложил Клячкин.

– А тем, кто не заболеет, случайные грабители сломают ногу, - засмеялся Гусев.

– Годится, - согласился Ершов.

– Теперь вопрос на засыпку: кому на острове будут нужны твои трактора? Или ты будешь вывозить их за три тысячи миль обратно в США?

– На острове огромное количество плодородной земли. Там самая высокая урожайность в США. Плантаторы уже ввезли туда больше тридцати тысяч японцев и китайцев. Мы будем производить самый дешевый сахар и спирт. Серега, ты за два года смог продать в России меньше трех тысяч тракторов. Я за год в Канаде выпустил пять тысяч. И три тысячи моторов для насосов и драг. Потребность острова Гавайи не менее сорока тысяч тракторов.

– У русских большая инертность, американцы, напротив, любят новинки. В следующем году я тебя догоню.

– Коля, я думаю, в Канаде всё не так плохо, как ты говоришь. В Нью-Йорке тебя испугала кровь, ты отбросил идеалы революции. Сейчас ты захотел построить рай на земле? Сколько русских ты сможешь переселить на Гавайи? Сто тысяч? Пятьсот?
– спросил Гусев.

– Я сделаю маленькое доброе дело!

– Американцы, японцы и англичане всё равно будут пытаться захватить острова, и ты будешь их убивать. Топить? Для этого ты делаешь торпеды и строишь катера?

– Да! Но, даже потопив десять кораблей, я убью всего пять тысяч человек. А Серега хочет убить миллион!

– При этом спасти десять миллионов и построить справедливое общество для ста пятидесяти!!!
– возмутился Клячкин

– Нет, Серый, здравая мысль у Коли есть. Ты предлагаешь убить миллион русских, а он пять тысяч янки, англичан и японцев. Я за твою авантюру, Коля! Двумя руками!!! Я там тренировочную базу для казаков разверну.

– Хорошо. Я тоже в деле. Но! Мы вводим на острове запрет на использование наемного труда в сельском хозяйстве, торговле и сфере услуг; а также общенародную собственность в промышленности. Ты, Коля, строишь свою промышленную империю так, чтобы ежегодные дивиденды каждого жителя были ощутимы, - заявил Клячкин.

– Серый, тебе это зачем? Ты революцию в России будешь делать!

– Для пропаганды. На Гавайях будет много русских, обяжу их писать письма домой с рассказами о том, как хорошо живется при социализме. Не забывай, ты рушишь мою стратегию в России. Я произвожу трактора, чтобы крестьяне, лишенные помещиками земли - восстали, а ты эту голодную массу вывозишь в райские края, снижаешь "давление пара в котле"!

– Хорошо. Такие законы облегчат наше положение. Американскому и английскому капиталу трудно будет зацепиться на острове, - согласился Ершов.

* * *

Ершов приплыл в долину Танана на Аляске, куда переместился центр добычи золота, в середине октября 1892 года.

Вахмистр, Ехим Рябой, внутренне взбешенный тем, что его так подводит этот денежный мешок, внешне был абсолютно спокоен, но его черные глаза смотрели на Ершова угрюмо.

– Непорядок, вашбродь. Я всех станичников своих собрал. Три сотни казаков. Они бросили мыть золото, бездельничают, а Рыжий Петька своих шаповалов отпустил, - доложил вахмистр.