«Как же они могли когда-то быть людьми?» — с интересом подумал он, устремляясь вперед и хватая на ходу меч погибшего колосса — тот вышел, выворотив комья черной земли.

Их создал Вседержитель. Неужели он так расправился над теми, кто осмелился выступить против него? Твари были очень сильными, стойкими и совершенно неприхотливыми. Но кем же надо быть, чтобы превратить людей — пусть даже своих врагов — в подобных чудовищ?

Эленд пригнулся и одним ударом под колени повалил ближайшего монстра. Потом прыгнул и отрубил руку другому. Развернувшись, вонзил меч в грудь третьему. Он не испытывал угрызений совести, убивая тех, которые когда-то были невинными людьми. Те люди уже умерли. Занявшие их место твари готовы плодиться, используя других людей, если только кто-то их не остановит.

Или не возьмет под контроль.

Размахивая мечом, Эленд с криком бросился на ближайшего колосса. Все больше тварей замечали происходящее и приближались, топая по улицам, освещенным огнями пожаров. Это войско, судя по донесениям разведчиков, было очень большим — около тридцати тысяч. Уничтожить маленькую деревушку для них — все равно что буре разметать кучку пепла.

Эленд пришел, чтобы заполучить новую армию, но сейчас, убивая чудовищ, одного за другим, вдруг понял, что бьется за нечто совсем иное. Сколько таких деревень было уничтожено и никто о них даже не вспомнил? Скольких подданных он потерял из-за колоссов? Скольких уже никогда не сможет защитить?

Отрубив голову очередному монстру, Эленд повернулся и едва успел отбросить с помощью алломантии двух тварей поменьше, как на него, замахиваясь мечом, ринулась массивная двенадцатифутовая громадина. Эленд стиснул зубы и, разжигая пьютер, поднял собственный.

Звон скрестившихся мечей посреди полыхающей деревни походил на звук от удара молота по наковальне. Эленд устоял, хотя его противник был в два раза выше ростом и намного сильнее.

Колосса это привело в замешательство.

«Я сильнее, чем должен быть, — подумал Эленд. Повернувшись, он отсек изумленной твари руку. — Почему же я не могу защитить людей, которыми управляю?»

Будто желая показать, что это ему по силам, император закричал и разрубил колосса пополам. Тварь развалилась на два кровоточащих куска.

«Где взять еще сил, чтобы всех защитить? — яростно спросил себя Эленд. — Что я для этого должен сделать?»

К нему вдруг точно вернулись слова, сказанные Вин несколько месяцев назад в городке под названием Ветитан. Она назвала все, что он делал, краткосрочными мерами. Но что еще он мог предпринять? Он не был убийцей богов, не был героем из пророчества. Он был обычным человеком.

И похоже, настало время, когда обычные люди — даже алломанты — перестали что-то значить. С отчаянием император бросился рубить колоссов одного за другим. Но, как и в Фадрексе, его старания были бесплодны.

Деревня продолжала гореть. Сквозь звуки сражения Эленд слышал женский плач, детские крики, стоны умирающих. Он убивал без остановки, но это ничего не меняло в судьбе жителей деревни. Он обрушил на колоссов мощный алломантический импульс, гасящий эмоции, однако они устояли. Ни один не покорился. Означало ли это, что их контролирует инквизитор? Или они просто не были достаточно испуганы?

Эленд продолжал сражаться. Воцарившаяся повсюду смерть была своеобразной метафорой всего, что он сделал за последние три года. Он должен защитить своих людей — он так отчаянно пытался их защитить. Он преграждал путь армиям, свергал тиранов, писал законы и собирал запасы продовольствия, отнимая излишки. Но в океане смерти, хаоса и боли все его действия были лишь крохотной каплей. Он не мог спасти империю, оберегая один из ее уголков, как не мог и спасти целую деревню, прикончив нескольких колоссов.

Что толку убивать чудовище, если на его месте возникнут два? Что толку искать продовольствие для подданных, если вся земля покрыта удушающим пеплом? Кому нужен император, который не может спасти даже одну-единственную деревню?

Эленд никогда не испытывал жажды власти. Он был мыслителем, ученым и к управлению империей относился как к научной проблеме. Но, сражаясь той ночью посреди горящего тумана, падающего пепла и смерти, он начал догадываться, что движет людьми, стремящимися к власти.

Желание защитить. В тот момент Эленд принял бы силу, присущую божеству, если бы знал, что сможет с ее помощью спасти всех.

Он повалил еще одного колосса, а потом обернулся на чей-то крик. Из ближайшего дома вытаскивали молодую женщину. Пожилой мужчина пытался удержать ее, схватив за руку, и оба звали на помощь. Эленд сунул руку за пазуху и вытащил кошелек с монетами. Подбросил в воздух и одновременно потянул половину монет на себя, а другую оттолкнул прочь. Кошелек взорвался — кусочки металла разлетелись во все стороны, и часть их Эленд направил на колосса, который тянул женщину к себе.