Актриса брала арфу, перебирала струны, бла-

годарно глядя на Таню, и говорила:

Скучаю я без театра. Петь бы! Да так,

чтобы не одни гости графские слушали, а чтоб для всех...

Задумчиво глядела на Таню Шлыкову первая актриса русского

крепостного театра Прасковья Жемчугова. Видела в Таниных любя-

щих глазах маленькую девочку Парашу, которую мать ласково звала

лесным колокольчиком. Видела клён на широкой поляне. Слышала,

как шепчутся о счастливой судьбе его резные листья. Как о том же

плещут голубые озёрные волны. Как поют деревенские бабы в синем

подмосковном лесу...

Шла утица по бережочку,

Шла утица по крутому...

Как хотелось и ей вступить в знакомую песню!

Как хотелось ей выйти на сцену! Чтобы над головою высокое небо,

а вокруг сцены — такое множество людей, что не охватишь взглядом.

Из городов, из сёл, из деревень...

Но... не суждено было больше петь ей в любимом театре.

Кончилась песня соловья.

С клёна упали листья.

И колокольчик отзвенел.

Было Прасковье Ивановне Ковалёвой-Жемчуговой тридцать три

года.

Трудно расцвести народному таланту в крепостной неволе.