Земля – их мать, объяснил он, а не только дом. Земля – это источник всей жизни на ней. Но она еще и живое существо, сделанное из камней и глины, воды и растений. А шахта – это большая рана на ее теле. В этом месте Земле больно, и она посылает свой эквивалент антител, чтобы те боролись с болезнью, – призраков и привидения, демонов и бесов.

– Она пытается себя защитить, – закончил Дэн. – Именно поэтому это место полно всякой нечисти.

День стоял теплый, но Адам невольно поежился. В том, что говорил Дэн, была своя логика, поэтому его версия выглядела не только возможной, но и вполне вероятной, и Адам представил себе все более и более всемогущих потусторонних существ, которых посылают в Макгуэйн до тех пор, пока город полностью не окажется в их власти. Дэн говорил вполне серьезно, и было видно, что он не шутит и не издевается над ними, и та неторопливость, с которой он говорил, добавляла его словам дополнительный вес.

Адам остро ощущал тот факт, что он находится на земле индейской резервации, в доме вождя племени, и это его слегка пугало. Он неожиданно почувствовал себя как человек, который находится в чужой стране, в месте, которое хоть и является частью Америки с точки зрения географии, но в котором американские законы и вера не имеют значения.

Адам всегда жил, дружил и ходил в школу среди представителей множества меньшинств, таких как русские, гватемальцы, мексиканцы, армяне, индийцы, китайцы, японцы, вьетнамцы и корейцы. А вот представителей коренного населения Америки в мультикультурном суповом горшке под названием «Южная Калифорния» никогда не встречалось, и он никогда их не знал. Все его знания о них ограничивались тем, что он видел сквозь кривую призму кино и телевидения. Они были местной экзотикой, и их фольклор, легенды и суеверия пугали Адама больше, чем других, которые жили здесь уже давно. Они были старым народом, первыми жителями этой страны, и его это настораживало. В его глазах их верования имели большой вес, поэтому он легко согласился с теорией Дэна.

– Не может быть, чтобы ты в это верил, – сказал Скотт.

– Конечно, верю, – ответил Дэн. – Это всем известно. По крайней мере среди моего народа. И это хорошо объясняет, почему все эти жуткие истории случаются именно здесь. И потом, у тебя что, есть объяснение получше?

Скотт пожал плечами.

Адам посмотрел на Дэна. Он был впечатлен тем, как спокойно тот уживался со своим культурным наследием и со своей религией. Мальчик ничуть их не стыдился, не пытался извиняться за них или что-то объяснять, и это дало Адаму возможность немного спокойнее чувствовать себя со своим прошлым.

Неожиданно он стал уже не так стыдиться, что является молоканином; первый раз в жизни Адам испытал… нет, не гордость, но… чувство принадлежности.

– А я знаю одно место с привидениями, – сказал он, откашлявшись. – Там действительно мороз дерет по коже.

– Где? – заинтересовался Скотт.

– На нашем участке…

– Это я знаю! После всех этих убийств…

– Это не наш дом. Это даже не рядом. Это… banya. – Звук русского слова оказался приятен на слух. – Такая купальня.

– Это еще что такое?

– Это место, в котором люди раньше мылись, – пояснил Дэн, и Адам вспомнил, что у индейцев тоже были свои banya. Или какое-то их подобие. – Напоминает парную ванну, правильно?

– Ага, – подтвердил Адам.

– И что, в ней есть нечистая сила? – спросил Скотт.

Адам кивнул. Он рассказал друзьям о костях, и о тени, и о том, как Бабуня наотрез отказалась входить внутрь. Друзья немедленно захотели увидеть все своими глазами.

Они отправились к нему домой, и он провел их в banya, и в первую очередь показал им ту кость, которую считал бедром младенца, а потом – тень русского мужчины.

Тень.

Они оба увидели ее. Скотт решил, что она классная и впечатляющая, и предложил позвонить в «Инкуайрер» [47] , чтобы те приехали и сделали фото, – или в крайнем случае начать показывать тень за деньги. Реакция Дэна оказалась более спокойной и серьезной. Он не захотел говорить, находясь внутри помещения, и только выйдя наружу, сказал Адаму, что полностью согласен с его бабушкой и что советует держаться от этой banya как можно дальше.

Адам надеялся, что появление в помещении нескольких людей зараз как-то разрушит давящую атмосферу и уменьшит ужас, который он ощущал, но ничего этого не произошло. Он был так же испуган, находясь здесь со Скоттом и Дэном, как и один. А может быть, даже и больше, так как получил точное подтверждение тому, что тень существует реально и что это не оптический обман или игра света.

А от предупреждения Дэна у него мурашки по спине побежали.

После этого они быстро ушли. По дороге назад друзья поинтересовались у Адама, было ли еще что-то страшное на участке или в самом доме. Тот ответил отрицательно.

Но это было неправдой.

И сейчас Адам хотел, чтобы друзья оказались рядом и ощутили то же, что и он. При этом мальчик смотрел только на экран телика и не прислушивался ни к каким звукам. Дух в доме был таким же тяжелым, как в banya, и в комнатах стояло такое же предчувствие чего-то нехорошего – ощущение того, что должно случиться что-то дурное.

На втором этаже раздался еще один удар, и ему показалось, что на стене над ступенями лестницы быстро промелькнула какая-то тень.

Адам бросился из дома.

Он не выключил телевизора и даже не закрыл за собой дверь – просто вылетел на улицу и остановился только на полпути к дороге.

Сердце его колотилось, и он с трудом восстановил дыхание, но давящий ужас исчез, и он смог повернуться, чтобы посмотреть на дом. «Что же происходит? – подумал он. – Что же там есть? Один из посланных землей духов Дэна? Или призраки убитой семьи, о которых мне рассказывал Скотт?» Он этого не знал. Но, кто бы там ни был, Адам боялся и хотел бы, чтобы сейчас рядом с ним была Бабуня. Уж она-то ведает, как разобраться со всей этой ерундой…