Здесь был grekh.

Зло.

Агафья и Джулия сидели за столом на кухне, стараясь решить, что им делать дальше. Телефон молчал. Это их не сильно удивило, но заставило понять всю серьезность их положения и то, на что была готова нечисть в доме, чтобы раздавить их, чтобы блокировать все попытки к бегству. Обе были измучены и понимали, что за ними могут наблюдать, что за ними почти наверняка шпионят.

Ключи от фургона были у Грегори. Джулия предлагала подняться наверх и в открытом противоборстве с ним попытаться отобрать ключи, но Агафья считала, что это слишком опасно. Даже если они вдвоем поднимутся на чердак, они окажутся лицом к лицу не только с Грегори, но и с тем, что теперь жило в их доме. Агафья сильно сомневалась, что даже вдвоем, вооруженные Библией и защитными молитвами, они смогут выстоять против такой силы.

Вчера вечером Семен уехал на своей машине, но в гараже у него стоял еще один старый «Шевроле», и Агафья вслух поинтересовалась, нет ли ключей от этой машины где-то у него дома. Никакой гарантии, что машина заработает, даже если они найдут ключи, не было, но это был хоть какой-то шанс. Агафья не садилась за руль с того момента, как они переехали в Макгуэйн – Грегори запретил ей это, – но если дела пойдут совсем плохо, то она может попробовать.

– Или за руль могу сесть я, – предложила Джулия.

– Еще лучше, – ответила Агафья по-русски.

Говорили они полушепотом. Саша спала у себя в комнате, и когда они туда зашли, то поняли, что она совсем не готова ехать или идти куда бы то ни было. Даже если они смогут незаметно выскользнуть из дома; даже если старая машина Семена окажется в рабочем состоянии и они найдут ключи от нее; даже если они смогут подогнать ее к дому, им все равно придется тащить Сашу буквально на себе. Было маловероятно, что Грегори не будет им препятствовать.

Агафье не нравилось, что Саша находится наверху, в своей спальне. Девушка сама захотела лечь именно там, сама выбрала эту комнату после того, как Джулия смазала и перевязала ее ушибы и ссадины, но комната находилась слишком близко к входу на чердак, и это заставляло Агафью нервничать. Если им очень повезет, то Грегори не спустится, пока они не уберутся из дома или пока не поймут, как можно позвать на помощь.

А если им не повезет…

Агафья не хотела даже думать об этом.

Пока Джулия прикладывала ко лбу дочери холодный компресс, старушке пришла в голову одна мысль. Вместе с Адамом они отправились в гараж, нашли там стремянку и принесли ее в дом. Люк на чердак открывался только в одну сторону – вниз. Они уперли верх стремянки в люк, уперев другой ее конец в угол между стеной и полом так, чтобы заблокировать люк и не позволить Грегори спуститься. Адам понимал, для чего это все делается, но не сказал ни слова. Агафья не знала, о чем он думал в тот момент, когда они запирали его отца на чердаке. Ведь для подростка подобные действия были из ряда вон выходящими.

Вдвоем они спустились вниз, туда, где Тео в одиночестве сидела в гостиной, читала и слушала радио. Адам подошел к сестре, а Агафья посмотрела на свою невестку. Неожиданно ей в голову пришла еще одна мысль.

– Бери Теодозию и Адама, – сказала она по-русски, – и отправляйтесь… я не знаю куда. Только подальше отсюда. А мы с Сашей присоединимся к вам, как только у нее появятся силы идти.

– Она моя дочь, и я не могу ее оставить, – покачала головой Джулия. – А потом, что, по вашему мнению, случится, когда Грегори узнает, что мы от него ускользнули? Неужели вы думаете, что он будет спокойно ждать несколько дней, пока у Саши появятся силы, а потом беспрепятственно позволит вам двоим уйти? Нет. Если ему понадобится, то он сделает вас инвалидами. Он сделает все, что будет в его силах, чтобы вы не могли покинуть этот дом… – Женщина задумалась. – Уж лучше вы берите Тео и Адама, – предложила она, – а я останусь здесь с Сашей. Идите в дом вашего друга Семена. Нарисуйте мне, где он находится.

– Я должна быть здесь, – покачала головой Агафья. – Только я могу бороться с этой нечистью.

– Тогда мы все остаемся. Одних я детей не отпущу. Кто знает, что происходит на улице… А здесь мы по крайней мере знаем, с чем столкнулись. – Джулия посмотрела на потолок, но Агафья знала, что думает она о чердаке.

И о Грегори.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

Агафья улыбнулась, пытаясь подбодрить невестку.

– Не волнуйся, я смогу с ним справиться, – пообещала она.

Но внутренне старушка не была в этом уверена.

Совсем не уверена.

Джулия убрала все ножи из кухни, оставив только один, для себя. Агафья помогала ей обыскивать шкафы и полки, чтобы убрать оттуда любые предметы, которые можно было использовать как оружие. Вдвоем они старались укрепить дом. Все, что они находили, Джулия выносила на улицу и разбрасывала в траве по обочине дороги.

– Так будет лучше, – сказала она.

После этого никто из них на улицу уже не выходил.

Это был странный день. В городе всего лишь отключилось электричество, но сложилось такое впечатление, что по нему прошел ураган, торнадо, и теперь город замер в ожидании следующего. Они чувствовали себя как в осаде.

Радио работало без перерыва, и в сумерки батарейки наконец сели. У них был какой-то запас, но Джулия хотела сберечь их для фонаря, и Агафья с нею согласилась. Без радио в доме стало тихо. Слишком тихо. Даже Грегори на чердаке затаился. Джулия нашла колоду карт и затеяла играть на кухне с Адамом и Тео, периодически вставая и проверяя Сашу.

Ничего этого не случилось бы, подумала Агафья, если б она вывела их отсюда вчера, прежде чем уйти к Семену, если б она взяла их с собой. Но ведь так можно продолжать до бесконечности: ничего бы не случилось, если б они вернулись в Калифорнию в прошлом месяце; если б кто-то из них вспомнил, что надо пригласить с собой Главного в Доме; если б они никогда не переехали в Макгуэйн; если б Грегори не выиграл в лотерею…