Ночь была очень шумной, город не спал, и на улицах раздавались крики, звуки сирен и выстрелы, хотя последние больше раздавались в каньонах.

До недавнего времени.

Семен услышал звук приближающейся машины, сопровождаемый злыми голосами, и со смущением обнаружил, что боится. Закрыв глаза, он вознес быструю молитву, прося у Всевышнего силы.

Когда он их открыл, то увидел свет фар. На стоянку перед молельным домом въехал пикап, полный мужчин в камуфляже, ковбойских шляпах и с оружием в руках.

В голове у него пронеслась такая же сцена, но из другого времени, о котором он не вспоминал уже несколько десятилетий.

Лучи фонарей осветили волосатый фасад молельного дома. Несколько человек спрыгнули на землю, и один из них крикнул Семену:

– Это последняя капля, приятель! Последняя гребаная капля! Вы что, молокососы, считаете, что можете приехать в наш город и творить здесь все, что захочется? Так вот, мы больше не собираемся мириться с этим дерьмом!

Испуганный и недоумевающий Семен встал и направился в сторону мужчины.

– Нет… – начал он.

Раздался выстрел. Семен замер, и один из мужчин рассмеялся. Они что, стреляли в него? Семен этого не знал и боялся спрашивать. Первой его мыслью было повернуться и убежать за помощью, как подсказывал ему инстинкт. Но он знал, что этой ночью помощи ждать неоткуда, и, хотя его всего трясло от страха, Семен остался на месте.

– Уходите, – сказал он. – Уходите домой, немедленно!

– Уходите домой, немедленно! – передразнил его кто-то, и мужчины засмеялись.

А потом они стали стрелять по дому, целясь в его фасад. Делали они это по очереди – одни освещали здание фонарями, а другие стреляли. Сначала пули просто исчезали в волосах, но спустя несколько минут, после серии залпов, куски здания стали отваливаться, падать на землю и отлетать в сторону. Семен включил свой фонарик и увидел то, чего совсем не ожидал и во что бы никогда не поверил, если бы сам не увидел.

Здание кровоточило.

«Так что же тогда находится под волосами?» – подумал он. Ему ничего не приходило в голову. Было только совершенно очевидно, что это не здание. Голоса стрелявших стали громче, и в них появился страх, когда они сами увидели темную жидкость, стекающую в грязь.

– Это наша церковь! – крикнул Семен, собрав в кулак все свое мужество. – Оставьте нас в покое!

– Заткнись, старик!

Семен почувствовал, как пуля ударила его в грудь и вошла в тело, разрушая кости и органы на своем пути и остановившись где-то глубоко-глубоко. Он качнулся вправо и схватился рукой за ту горящую и истекающую кровью часть тела, в которую вошла пуля. Прислонившись к стене молельного дома, молоканин немедленно почувствовал себя в гуще волос, которые крепко держали его и тянули внутрь.

«Какое блаженство, – подумал Семен в последнее мгновение. – Как хорошо…»

Огни вели Вайнону в глубь шахты, и она постоянно поскальзывалась на щебеночной дороге, которая спускалась на самое дно ямы. Огни были очень красивые – они то гасли, то появлялись снова, формировали узоры, и Вайнона подумала, что никогда в жизни не видела ничего подобного.

Сначала они появились у окна ее спальни и стали мелодично стучаться в стекло, а потом выманили ее на улицу и повели по Ор-роуд до самой конторы по торговле недвижимостью, прежде чем взлететь над шахтой и рассыпаться на такие красивые фрагменты, с которыми не мог сравниться ни один салют.

Огни опустились вниз и замигали ей множеством точек в яме, приглашая ее спуститься. Она отыскала дыру в изгороди, пролезла в нее и двинулась по старой дороге им навстречу.

Щебенка оказалась очень скользкой, и несколько раз Вайнона чуть не упала, однако ей удавалось сохранить равновесие.

Однако двадцать минут спустя, дойдя до половины пути, она все-таки свалилась, потеряв равновесие и сильно ударившись спиной. От контакта с твердой дорогой у нее перехватило дыхание.

Вайнона попыталась сесть, но не смогла: ее левая рука плохо слушалась, и ей оставалось только надеяться на то, что она ее растянула, а не сломала.

Со дна шахты опять поднялись огоньки; они кружились, танцевали, а потом собрались вокруг того места, где она лежала. Если она не может спуститься к ним, то они поднимутся к ней, и на какое-то мгновение Вайнона ощутила радость, и ее заполнило чувство невыносимого восторга.

Но что-то изменилось еще до того, как огни добрались до нее, и так же неожиданно, как появилось, ее ликование исчезло, и она ощутила непонятный ужас, который опять заставил ее попытаться сесть и подняться на ноги.