Вот примерно такой диалог прошел между нами и местными товарищами при въезде в поселок. Особенно сильно настаивали на продаже кошака — очень он им понравился или, что ближе всего к истине, нуждались в этих милых животных.

— У нас на все поселение только пять котов и кошек, которые способны чуять демов, — разглагольствовал Остап. — Еще с десяток животин, что только жрут и спят. Эти реагируют только на настоящих демонов. Простых бесноватых и иногда даже низших не замечают. А ваш кошак сразу видно — матерый. Кстати, вот тут я живу.

Остап остановил свою машину возле двухэтажного рубленного здания. Квадратное строение со стенами около семи метров и четырехскатной крышей. Кровля покрыта железом — небольшими прямоугольными пластинами, выкрашенными в «хаки». Небольшие окошки прикрыты деревянными ставнями, кирпичная труба с «колпаком». Практически деревенский дом из глубинки моего мира. Портит вид «кабриолет» с ручным пулеметом на дуге. Кстати, от «волги» в монстре Остапа остался только кузов-универсал, все остальное до этого использовалось на других автомобилях.

— На первом этаже я до этого торговлей занимался, — буркнул Остап, заводя нас в дом. — На втором жил… со своими. И сейчас все по-прежнему осталось… только почти ничем не торгую… и жить больше не живу ни с кем.

Остап повел нас по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Возле одной из дверей (всего три имелось) остановился и толкнул ее от себя.

— Вот, можете тут пожить. Раньше дочка жила, а теперь… эх.

Мужчина махнул рукой, вздохнул и, повернувшись к нам спиною, стал спускаться обратно на первый этаж. Комната, которую нам предоставил нам Остап, была довольно просторная — метров двадцать пять, с большим трехстворчатым окном, полуторкой кроватью, парой стульев с изогнутыми ножками и старым фанерным шкафом. Первым же делом выпустили кота, который с интересом стал обнюхивать углы.

— Так, я сплю на кровати, — заявила Олеся. — А еще будет лучше, если ты попросишь у Остапа отдельное помещение.

— Намек понял, — вздохнул я, мысленно уже примерив предоставленное ложе для определенного рода занятий. А что тут такого — мужчина я или нет? Да и Олеська за последние дни выказывала ко мне симпатию и (могло, конечно, и показаться) чуть-чуть флиртовала. М-да, забыл я, что тут свобода нравов не успела стать свободной. Нет тут еще наплыва товаров и «мировых ценностей» из-за бугра, которые из «непорочного» государства сделают отвязную блудницу. Хотя, вру. Есть такая тема в городах и на территориях, которые контролируются демонами. Эти твари во всю способствуют и старательно подталкивают людей к различного рода извращениям. Хочешь пей, кури, нюхай или колись наркотой. Содомия, лесбиянство, зоофилия процветают во всех городах. И чем тот крупнее, тем хуже жители.

Если в моем мире на место правителя моей страны не придет сильный и волевой человек, то лет через десять-пятнадцать и у меня что-то подобное возникнет. Вон, и так в газетных ларьках свободно продают порнографические газеты и журналы. И мало кого заботит, что дети свободно их видят сквозь прозрачное стекло.

— Миша, ты меня слышишь? — до меня донесся настороженный голосок Олеси. — Ты чего? Хочешь, можешь ты остаться в этой комнате, а я попрошу другую?

— Нет, — мотнул я головою, — все нормально… так, задумался немного.

— О чем…

— Эй, народ, — раздалось снизу, — спускайтесь ко мне. Пора и об покушать подумать.

— Потом поговорим, — пообещал я девушке. — Сейчас пошли есть. В самом деле, пора, а то желудок уже настойчиво напоминает об этом.

Кухня была маленькая. Еще меньше было свободного места — почти треть пространства занимала беленая известкой печь.

— Присаживайтесь, — указал на табуретки возле стола Остап, — я сейчас быстренько. У меня тут со вчера каша осталась и грибы с картошкой. Вроде, не успели испортиться…

— Вот еще добавить можешь, — протянул я хозяину несколько банок с консервами.

— Ого, богато живете, — удивился Остап, приняв две банки с армейским рационом. Тушеные бобы, мясо, гречневая и перловая каша. Очень сытная штука, помню, в армии мы часто спасались ими, когда кухня запаздывала. А такое случалось систематически.

— Не жалко?

— Хорошему человеку не жалко. А потом, у нас еще есть.

В этот момент за кухонной дверью раздалось шебуршание и недовольное мяуканье. Хе, наш питомец спустился следом и теперь требует хавчика. Нуда, мы же его кормили уже давно.

— Так, сначала этого разбойника накормим, — тут же среагировал Остап. — Как его зовут?

Мы с Олеськой переглянулись — кличку так и не успели придумать. Девушка звала его всякими лаковыми словами, постоянно сюсюкая, как с маленьким ребенком. А я только «кис-кисом» и то раза два-три от силы.

— Пиратом, только ему все равно на что отзываться, — выдал я, ассоциируя про себя внешность и характер кота с джентльменами удачи из истории. — Он на еду хорошо откликается.

— Пират, так Пират, — пожал плечами Остап. Мужчина опустился на корточки и вывалил в блюдце, вынутое из комода с посудой, полбанки тушенки. — Кстати, не оставите мне его?