УОЛТЕР. Он был в ужасе, дорогая, и… (ВИКТОРУ). Я не хочу сказать, что он не испытывал к тебе признательности, но на самом деле он не мог ничего понять. И мне тоже казалось, Вик, что тебя надолго не хватит.

ВИКТОР смотрит на брата: на лице УОЛТЕРА деликатность, но чувствуется, что он может вот-вот взорваться.

Ну, теперь ты должно быть видишь, что няньчиться с ним было нечего. Такой-то ценой!

ВИКТОР не отвечает.

ЭСТЕР(с грустью). Он понимает.

УОЛТЕР(чтобы сгладить углы и прийти к примирению). Мы можем работать вместе. Знаю, что можем. И я бы хотел попробовать. Твой ответ?

Длинная пауза. ВИКТОР теперь смотрит на ЭСТЕР, стараясь увидеть выражение её лица. Он понимает, что она хочет, чтобы он согласился. Его вот-вот начнет тошнить. В конце концов он поворачивается к УОЛТЕРУ и новое выражение (он знает!) появляется в его голосе.

ВИКТОР. Почему ты не сказал мне, что у него были деньги?

УОЛТЕР. Я сказал, когда ты пришел у меня занимать.

ВИКТОР. «Спроси отца»?

УОЛТЕР. Именно!

ВИКТОР. Но разве я пришёл бы к тебе, если б имел хотя бы отдаленное представление, что у него под задницей четыре тысячи. Так что эти твои слова — все равно что ничего.

УОЛТЕР. Подожди секунду… (Показывает на арфу).

ВИКТОР. Кончай, Уолтер… Прости, но это даже оскорбительно, мне же не пять лет! И для чего это мне сейчас! Знать, что у него есть деньги, приходить сюда столько раз, сидеть и смотреть на меня в этом мундире? А теперь ожидать от меня…

УОЛТЕР(резко). Но ты и сам знал, что у него есть кое-что, Виктор!

ВИКТОР. Чего тебе от нас надо? Чего тебе?

УОЛТЕР. Я бы на твоем месте не сидел бы здесь и не ел бы гадость — она-то ведь была! (Показывает на арфу). Даже в самом худшем случае за неё дали бы пару сотен, а, может, и больше! И ты бы получил свой диплом. И диплом, а может, кое-что еще.

ВИКТОР дрожит и не отвечает.

Но если ты продолжаешь верить в придуманную тобой картину, продолжай. Боже, у меня и своих фантазий достаточно. (Идёт за пальто).

ВИКТОР. Фантазия…

УОЛТЕР. Это фантазия, Виктор. Что твой отец сидит без гроша, что твой брат — сукин сын, а ты во всем этот даже не участвуешь. Я сказал «спроси отца», потому что он сидел перед тобой и ты мог видеть, что у него есть деньги. Ты это знал, и наверняка знаешь это и сейчас.

ВИКТОР. По-твоему, если у него что-то и оставалось, то…

УОЛТЕР. Что значит что-то?

ВИКТОР(пытаясь отступить). Я же не знал, что он…

УОЛТЕР. Но ты знал, что у него есть деньги?

ВИКТОР(его поймали; словно во сне, где ничего нельзя объяснить). Я этого не говорил.

ЭСТЕР. Тогда что ты сказал?

ВИКТОР(показывая на УОЛТЕРА). А у него ты не хочешь спросить?

ЭСТЕР. Я хочу понять тебя. Ты знал, что у него есть деньги?

ВИКТОР. Не четыре ты…

ЭСТЕР. У него хватало на жизнь?

ВИКТОР(кричит от ярости и для облегчения). Я что, должен был припереть его к стенке? Он сказал, у него ничего нет!

ЭСТЕР(спрашивая и утверждая). Но ты ведь знал, что есть!

ВИКТОР. Не помню, — знал — не знал. (Сказал это и удивился своему голосу и своим словам. Он сидит, уставившись в одну точку, не в состоянии бороться с чувствами, которые на него нахлынули).

ЭСТЕР. Но это же фарс! Какой-то дьявольский фарс!

ВИКТОР. Нет, не говори так.

ЭСТЕР. Фарс! Заткнуть нас в эту меблированную комнату только затем, чтобы ты оплачивал его существование? Даже после свадьбы ты ему что-то посылал! Не иметь больше детей, жить как мыши в норе — и все это время знать, что у него… Виктор, я пытаюсь понять тебя. Виктор, Виктор!

ВИКТОР(мучаясь, рычит). Прекрати!