– Больше на арабов. Хотя там живут и грузины.

– Да, испанская культура мне напоминает искры, летящие от двух клинков в смертельном поединке.

Борис одобрительно посмотрел на Дерейкина, а Изабелла взволнованно пожала ему руку.

– Да-да, - продолжил Федор.
– Христианство и ислам, римляне и арабы, когда они соприкасаются, искры летят. Это даже и не бьющиеся клинки, а два провода под током, когда их соединишь. Искры, и трясет всего.

– Замкнулось на нас с Изабеллой, - рассмеялся Борис.

После зимней сессии Борис и Ольга поженились. Ольга с пожитками переехала к Челышевым, принявшим ее радушно и как свою.

День рождения Изабеллы отмечали 16 февраля. Пригласили Федора.

– Мне кажется, человек, рожденный именно 16 февраля, счастлив, - сказал Федор, подняв бокал с вином.
– Счастлив потому, что он всем вокруг приносит одно лишь счастье! За тебя, Изабелла, за восторг, который охватывает, когда подумаешь, что тебе шестнадцать лет! За твое двойное шестнадцать!

Родители с улыбкой переглянулись.

– Да ты, Федя, оратор, - сказала Агнесса Петровна, а Рамон Карлович одобрительно похлопал Дерейкина по руке.

– Спасибо, Феденька, - Изабелла выпила вино.

– А ты, Оля, что не пьешь?
– спросил Федор.

– Боюсь, напьюсь и стану буянить, я ведь из Молдавии, там вино, как воду пьют, - сказала Ольга.

– Нас вином тоже не испугаешь, - возразил Челышев.
– Я еще помню виноградники, помнишь, Агнесса?

Мать кивнула головой, на мгновение вспомнив виноградные галереи на склонах вблизи их городка.

Изабелла шепнула Федору:

– Оля бе-ре-еменна...

– Уже?

Девушка прыснула.

– А почему ваша фамилия Челышевы?
– спросил Федор.

– Потому что Челышевы, - ответил отец.
– Не нравится?

– Напротив, очень нравится. Гораздо больше, чем моя, Дерейкин.

– Это вы напрасно, молодой человек! Фамилия - это отчасти и душа человека.

– А если душа больше расположена к другому имени?

– И какому же?

– Мне нравится Дрейк.

– А-а... Право, не знаю, - сказал Рамон Карлович.
– Мне кажется, это лучше понимают женщины. Ведь это они то и дело меняют свои фамилии. Вон у Ольги лучше спроси.

Он подмигнул жене, а потом дочери.

– Булахова очень хорошая фамилия, - сказала Агнесса Петровна.
– А вот Оленька ее сменила на Челышеву.

– Да, Булахов - был такой композитор, - Изабелла прыгнула за фортепиано и сыграла романс «Гори, гори, моя звезда».

Челышев выслушал дочь, а потом запел приятным голосом: «Не пробуждай воспоминанья минувших дней, минувших дней.»

– Тоже Булахов, - сказала Изабелла и подыграла отцу.

– А хотите, я вам как-нибудь расскажу о Дрейке? Я так много знаю о нем!

– Что ж, давайте как-нибудь приходите пораньше, с удовольствием послушаем, - сказал Рамон Карлович.
– А вы, молодой человек, случайно не встречались с Монтенем?
– улыбнулся он.

– С Монтенем?

– Да, он жил в те же годы, что и Дрейк, только во Франции. Хотите почитать его?

– Да, с удовольствием, - сказал Федор.

– Белла, соблаговоли дать Федору Монтеня. Почитайте, это чтение весьма возвышает дух.

Изабелла показала Федору комнаты. Они были просторные, с огромными окнами. Федор заглянул в кабинет Рамона Карловича. Там у окна стоял широкий стол, а на стенах висели четыре портрета. В комнате было темно, но Федору показалось, что на картинах изображены гранды и одна дама.

– Эти картины настоящие?
– шепотом спросил он.

– Настоящие!
– шепотом ответила Изабелла и рассмеялась.
– Других не бывает. Постой, Монтеня дам.

– А ты сама читала?

– Нет еще. Но там что-то жутко умное. А написано хорошо.

Федор на английском произнес одну из фраз, запомнившихся ему во множестве. Потом повторил ее на испанском. Изабелла рассмеялась.

– У тебя ужасное произношение английского, - сказала Изабелла.
– Да и испанского не лучше. Ты где учился произношению?

– Нигде. Сам.

Дерейкин раз-два в месяц бывал у Челышевых в гостях. Его приходу всегда были рады, угощали пирогами, а он угощал историями о капитане Дрейке от первого лица, либо читал стихи Блока. Но рассказы ему удавались лучше, так как они были свои, а стихи все же чужие. Челышевы замечательно исполняли песни или романсы, ясными и сильными голосами. В доме Челышевых Федор ни разу не услышал ни одного злословия.

Зацвели яблони. Очень душевно отметили день рождения Агнессы Петровны. Ей исполнилось сорок три, но она выглядела удивительно молодо и была очень хороша собой. Федор вспомнил, что видел ее в том сне, когда мать Фелиции спросила его: «А зачем?» Это была она...