Сначала я оторопела от собственного забавного имени - Тикито. Непривычно, но я не берусь поправлять Нию. По каким-то причинам я нахожусь сейчас здесь в подобном обличье, значит так нужно.

– Ответ на все твои вопросы у меня один - НЕТ.

Ухмылка на большом темном лице, все равно что блеск молнии в бездне.

– Я не удивлена, веришь. Я знала это с первой минуты, как только ты начала нести весь этот бред. Ты не можешь понять моего горя, и я не виню тебя за это. В этом случае я соглашусь с тобой - всему свое время, а мое почти пришло. Помяну свою девочку в сорок дней по-человечески и отправлюсь к ней.

– Это вряд ли, - иронично проговариваю я.

– Что именно?

– Что ты отправишься к ней.

– Это почему это? Думаешь, у меня духа не хватит?

Я физически ощущаю иронию на собственном лице, которая не может остаться не замеченной.

– Нет, в этом сомневаться не приходится. Просто… Ты ведь в курсе, что самоубийцы и те, кого призвали по исходу их времени, находятся на разных этажах потустороннего мира? Или ты считаешь, что дочь радостно дожидается тебя в Аду? Ведь в Рай ты однозначно не попадешь, если поступишь так, как надумала.

Женщина вмиг изменилась в лице, похоже, подобную ситуацию она не рассматривала.

– Нет но…

– Нет никаких «НО» и быть не может. Если ты в самом деле любишь свою девочку так сильно, ты не шагнешь туда, где прожив хоть миллионы лет, не сможешь повстречать свою Дэйю. Да, у меня нет детей. Но я бывала на твоем месте и так же как ты готова была шагнуть в пропасть. Но нашелся человек, который остановил меня так же, как это пытаюсь сейчас сделать я. И знаешь, я благодарна ему за это. Я не знаю, что и как устроено в Аду, но сомневаюсь, что там тебе будет позволено хоть что-либо. Посмотреть фотографии своей девочки или обнять ее любимую игрушку и втянуть носом остатки ее аромата, видеть ее во снах или прийти к ней на могилу ты можешь только здесь, а там, вряд ли. На то это место и зовут Адом, а он у каждого свой. И что-то мне подсказывает, что мифические танцы на раскаленных сковородках по сравнению с тем, что ждет тебя там на самом деле - детские забавы.

Я, абсолютно точно, вселилась в тело мулатки, но, судя по моим речам, не в одиночку. Меня никогда не интересовали вопросы о сверхъестественном, тем более о загробных жизнях. Но я так искренне, страстно, и со знанием дела произношу каждое слово, что сама по ходу дела начинаю верить в то, что говорю. По мере того как из меня выливается подобный поток слов, я имею счастье наблюдать, как Ния меняется в лице. На смену гневу приходит замешательство. Полную уверенность в единственно верном решении заменяет испуг. В мертвых глазах что-то шевельнулось, хотя тяжело судить, что именно.

Глаза женщины испуганно мечутся, дыхание участилось, как и удары сердца, которые слышны даже мне.

– Я никогда не размышляла над тем, что хочу с собой сделать, с этой стороны… Я просто хотела быть рядом со своей девочкой… - грозная с виду женщина растаяла. Из глаз покатились слезы.
– Я не хочу так, как ты говоришь. Я не хочу так…

– ТАК - никто не хочет, просто мало кто о подобном думает.

Обнимаю Нию. Чувствую как под моими руками содрогается большая каменная глыба, которая постепенно превращается в мягкий податливый пластилин.

– Что же мне тогда делать?

– Жить. Просто жить, большего от тебя никто не требует.

– Но как жить без сердца?

– А с чего ты взяла, что его у тебя больше нет? По-моему, я четко слышу его удары. Оно сильно пострадало и работает с перебоями, но ждет подходящего момента, чтоб его запустили в полную мощь новые сильные эмоции, чувства, любовь. И это обязательно произойдет.

– А если нет?
– Ния затаила дыхание.

– «Если» - в твоей жизни не произойдет, верь мне.

Прикрываю глаза, мир тут же переворачивается.

Мои руки резко опускаются. В объятиях больше никого нет.

Я будто стою в стороне и вижу, как все та же Ния, прижимает к груди малыша. Ребенок довольно потягивает из маминой груди молоко. Женщина сидит на золотом песке знакомого мне побережья и со счастливой улыбкой на губах одновременно наблюдает за двумя необыкновенными и прекрасными процессами - закатом и кормлением частички себя.

– Милая, я заждался вас уже.

На песок рядом опускается темнокожий мужчина. Его огромная ладонь ложится на плечи Ние. Его впечатляющие губы, нежно касаются женской щеки, а затем опускаются на лоб младенца. Его волосы не густо усыпаны серебром лет, а возле глаз пучками собраны глубокие морщинки. Лицо круглое и добродушное, в глазах забота и любовь. Мужчина не очень молод, но искрится силой и мощью.

– Токи, прости, - женщина дарит в ответ очаровательную улыбку и целует мужчину в щеку, - но я так не хочу прерывать нашу Бахию. Только посмотри, как ей вкусно.