Увидев, что Всеславна не одна, он так зыркнул на служанку, что та моментально исчезла, тенью скользнув за дверь.

— Князь?! — удивилась Всеславна. — Не ожидала… Чем обязана? — И добавила, печально вздохнув: — А я и сама к вам собиралась…

Михаил, чувствуя себя хозяином, прошел к креслу и сел.

Догадавшись, что князь ждет объяснения, она спросила прямо:

— Где мой муж?

— А почему ты меня об этом спрашиваешь? — не выдержав ее взгляда, Михаил отвел глаза, положил руку на стол и начал отбивать пальцами неспокойную дробь.

У Всеславны тотчас возникло ощущение, что он сам причастен к исчезновению Аскольда.

— Князь, Путята мне сказал, что отпустил Аскольда близ города. А на дороге его люди обнаружили многочисленные конские следы, ведут сюда же.

Михаил, по-прежнему избегая ее взгляда, поднялся и начал мерить шагами светлицу.

— Гм… следы! Они могут чьим угодно скакунам принадлежать… хоть татарским, хоть половецким…

— Если б враги настолько приблизились к городу, их давно бы заметили!

«Умная, чертовка!» — то ли с досадой, то ли с восхищением подумал князь.

Он подошел к ней вплотную, взял за руки. Всеславне стало неприятно, но она решила дождаться ответа.

— Скажи мне честно, княжна, — Михаил все-таки нашел в себе силы взглянуть ей прямо в глаза, — а нужен ли тебе муж, который… — Он вдруг осекся, тяжело задышал и поспешно отступил.

Теперь уже Всеславна сама подскочила к нему и в отчаянии вцепилась в дорогой опашень:

— Скажите, где он, что с ним?! — Она почти кричала. — Он жив?!

— Жив, жив, — не выдержал князь, с трудом освобождаясь от ее рук.

Глаза княжны широко распахнулись.

— Так вы… вы все знаете! Знаете и молчите?! — громким стоном вырвалось из ее груди.

— Успокойся, княжна, успокойся, — князь не на шутку испугался, как бы с ней не случилось припадка. Но одновременно понял, что Всеславна столь прочно вошла в его сердце, что вырвать ее оттуда у него не хватит сил. — Да, Аскольд жив, — повторил он. — Но нужен ли тебе муж-убийца?

Всеславна опешила:

— Аскольд — убийца?! И кого же он убил? Если татар проклятых…

— Василия! — перебил ее князь.

— Ва…силия?!

— Да! Твоего брата.

— Это неправда! Неправда! Вы лжете! — зарыдала княжна.

— Успокойся! — прикрикнул князь, не терпящий женских слез. — Успокойся и… выслушай, — повторил он уже мягче, заметив, что его окрик подействовал.

— Это неправда, неправда, — твердила она, тихо всхлипывая. — Я всегда была рядом…

— Плохо, что ты мне не веришь, дорогая… дорогая Всеславна, — еще ласковей произнес Михаил. И вдруг… упал перед ней на колени: — Я люблю тебя, я всегда буду любить тебя! Будь моею!.. — схватив ее руки, он начал осыпать их страстными поцелуями.

— Пустите! — вскричала княжна, пытаясь вырваться.

Михаил вскочил и, сверкая безумным взглядом, прижал ее к себе:

— Ты моя… только моя… никому тебя не отдам!..

Почувствовав его бороду на своем лице, Всеславна собралась с силами, вырвалась из ненавистных объятий и подбежала к кровати, над которой висел меч. Выдернув его из ножен, она приставила острие к груди.

— Еще шаг, и этот меч войдет в мое сердце, — произнесла она голосом, отметающим любые сомнения.

Михаил попятился:

— Не смей! Ты нужна мне! Зачем тебе Аскольд? Он простой вой, а ты — княжна! С ним тебя ждет нищета. А со мной станешь княгиней. Я озолочу тебя. Буду носить на руках. Умоляю, будь моей!..

— Уходите же! Не вынуждайте меня принять смерть прямо сейчас!

— Я ухожу, Всеславна, ухожу, — бормотал в горячке князь, послушно отступая к двери. — Но знай: я все равно никому тебя не отдам…

Дверь за ним наконец-то захлопнулась. Всеславна, в изнеможении опустившись на кровать, зашлась в рыданиях.

…А утром на прием к Михаилу пробился Акила. Узнав от соцкого, что татарское войско пришло в движение, князь почувствовал на горле холодные пальцы неизбежной беды.

Ненадолго вернулись погожие дни. С восходом солнца его лучи, как и раньше, начинали ласкать и согревать остывшую за ночь землю. Небо, чистое, как отмытое стеклышко, сияло синевой, невольно привнося в жизнь спокойное, благостное настроение. И только лес, пребывая в вековой задумчивости и украсив себя пестрым нарядом, напоминал, что осень не за горами.