– Я мирился с твоей ложью, мирился со всеми кознями, которые ты строил за моей спиной, даже готов был отступиться, лишь бы она жила, но отдать тебе своего ребенка! Я лучше собственноручно вгоню тебя по самое темя в эту землю!

Лицо Фарона уже полностью заплыло, из носа и рта хлестала кровь, и вот-вот Эфин бы убил его, но я не могла позволить ему этого сделать:

– Эфин! Остановись! Он не стоит того.

Тогда он отошел от Фарона и сразу же подбежал ко мне:

– Почему?! Почему ты не сказала, что ждешь моего ребенка?! – Эфин положил дрожащую руку мне на живот, после чего прижал к себе.

– Я же глупая самка, – улыбка все же проскользнула сквозь дикую боль. – Прости.

– Что нам теперь делать?

– Не знаю Эфин, я уже не знаю. Я хочу, чтобы он жил, но не могу ему помочь. – По щекам скатывались горькие слезы, так как почувствовала, что по ногам пошла кровь. – Слишком поздно.

Эфин посмотрел вниз и, дотронувшись до ног, увидел кровь на пальцах.

– Нет. Только не так!

Он закрыл глаза и сидел, молча, затем резко подскочил и, взяв меня на руки, взобрался на коня, Эфин обнимал и целовал в голову, повторяя лишь одно:

– Мы поедем к лутэмам, я знаю, как быстро до них добраться. Они помогут, они обязательно помогут.

– Эфин, уже поздно, ты не успеешь добраться до них, мы умрем гораздо раньше.

– Не умрете, я уже несколько раз спасал тебя, спасу и сейчас.

Мы помчались так быстро, как только позволяли силы аттарина. Эфин действительно знал близкий путь до Команура, но время слишком быстро заканчивалось. Я слабла с каждой минутой все больше и больше, а еще через час пути руки окончательно перестали слушаться и сползли по его груди, мне было так жаль, что не сумела спасти своего ребенка и теперь должна была навечно уйти в свой давно забытый мир, мир, где живут лишь души усопших. Затем все исчезло.

Неизвестно сколько времени занимал путь до мира душ, но, проснувшись, увидела сплошное лиловое сияние. Вот и все! Так печально завершилась моя миссия, а ведь я так и не успела почувствовать истинный вкус жизни на земле. Но неожиданно для себя ощутила чьи-то прикосновения, хотя вокруг никого не было, а затем услышала и голос:

– Проснулась? Заставила же ты нас поволноваться.

Этот голос казался таким знакомым:

– Кто вы? И где?

– Прямо перед тобой, просто сейчас ночь и ты меня не видишь.

– Я умерла?

– Что еще за глупости, что за глупости? К счастью ни ты, ни твое дитя не умерли.

– Что? – мне казалось, это злые шутки, я захотела сесть, но кто-то уложил меня обратно.

– Куда это ты собралась? Тебе нельзя вставать, а то кровотечение может снова открыться.

Тогда-то начала понимать, что я не мертва и нахожусь не на том свете, а где-то на земле.

– Как долго я здесь?

– Без малого неделю. Твой муж привез тебя к нам в Команур бездыханную и всю в крови. Нам пришлось очень постараться, чтобы спасти вас.

И в этот момент я засмеялась, Эфин успел, он привез меня к лутэмам!

– Где он?! Где Эфин?

– Этот номар? – и из ниоткуда послышался пронзительный смех. – Он здесь, сейчас мы его позовем, только не вставай.

– Хорошо.

Через минуту из-за лилового занавеса показался он, мой любимый номар. Эфин встал на колени у кровати и как раньше коснулся своим лбом моего:

– Я же говорил тебе, что успею.

– Да, говорил, – я отвечала шепотом.

– Прости меня за все, и возможно, сейчас снова поведу себя как захватчик, но ты теперь будешь только со мной. Иначе нет смысла жить.

– Эфин, - мои руки гладили его шею, - я люблю тебя. И моя любовь возникла в тот самый день, когда ты впервые снял свой шлем, и она будет жить вечно. И еще, захватывай меня, сколько хочешь, я не против. К тому же, ты не изменял мне, – я слегка усмехнулась.

– Правда?! И откуда ты это знаешь? – он также засмеялся.

– От одной верной подруги, которая открыла тайну моего происхождения. Но это уже неважно, теперь я здесь с тобой и буду только с тобой.

Я пробыла у лутэмов еще два месяца. Они заботились о нас, малыш уже начал шевелиться и когда Эфин касался живота, то из могучего номара превращался в пушистого сэппи, который ластился и тихо что-то урчал.

Затем пришло время покинуть Команур, в тот день все лутэмы аплодировали нам, а заботливая пожилая лутэмка, имя которой я так и не узнала, передала целый мешок трав, их я должна была принимать в строго указанное время.

На пути в Тарон мы заехали в Мазарат, где я встретилась с семьей и возложила цветы на могилу Минекая. Стоя у земляного холма, где был сокрыт прах моего наставника, просила Скайру о вечном покое для него. Он навсегда останется в памяти и сердце, ведь только этот седой крианец сделал меня такой, какая я есть и отдал за меня жизнь. Отныне его дух познал величие и обрел семью в мире Скайры. Эфин стоял рядом, ведь он уважал его, несмотря на многолетнюю вражду.