– Хорошо, пусть выходит.

Тогда номар позвал ее. Талья показалась в дверном проеме, ее кожа была насыщенного серого цвета с черными полосами, которые украшали, глаза горели, подобно уголькам, а волосы были заплетены в толстую косу, доходившую до бедер. Ее стройное тело облегало платье цвета океана, а на груди красовался фамильный кулон.

– Вот, это моя старшая дочь, Талья.

Дева поклонилась Правителю и прошла вперед, Эфин протянул ей руку, помог сесть на коня, после чего сел сам и пара отправилась к воротам.

Они остановились у берега, слезли с лошади и, разувшись, побрели вдоль океана, Эфин некоторое время молчал, так как чувствовал смущение, а Талья ждала, когда же Правитель проявит к ней интерес. Вскоре он заговорил:

– Твой отец желает нашего союза, как ты на это смотришь?

– Я была бы самой счастливой номаркой, если бы моим мужем стали Вы. Это большая честь.

– А что ты думаешь по поводу любви?

– Любовь приходит постепенно, ее нужно заслужить.

– К сожалению, юная Талья, я вряд ли смогу полюбить тебя.

– Мне известна ваша история с крианкой, Вы любили ее и любите, по сей день. Но почему ее здесь нет? Почему уже более двух лет о ней ничего не слышно?

– Мои чувства к ней схожи скорее на разрывающую душу боль, чем на любовь. То, что произошло между нами, было моей ошибкой, однако я ее исправил.

– Отчего же тогда Вы не сможете полюбить снова?

– Я не умею любить. Союз с тобой - это вынужденная мера. Не пойми меня неправильно, ты очень красива, но мне ты нужна для того, чтобы навести порядок в Тароне.

– Что ж, ваше желание – закон! Тем более, все еще может измениться.

Эфин практически не смотрел в ее сторону, но как только пытался посмотреть, то перед глазами появлялась Амена, его сердце в очередной раз сжималось от тоски, ведь он мечтал обнять ее и провести с ней тысячи ночей, которые были для него спасением.

Вернувшись к дому советника, он попрощался с номаркой и сказал ее отцу, что готов вступить с его дочерью в союз, единственное, это должно было произойти после возвращения Эфина из Гарды.

Но что происходило все это время с Фароном? А Фарон продолжал жить в деревне и обучать номаров, он периодически посещал Тарон, проводя ночи с Сафирой, которая по-прежнему желала мести, так как, расставшись с Аменой, Эфин не утратил сил, а продолжал правил, наращивая мощь. Они вместе думали, как можно убрать его с дороги, сломать, а лучше убить, но стражники настолько яростно охраняли своего Лидера, что даже тапи не могли проскочить незамеченными. Во время близости с Сафирой, Фарон вспоминал Амену, представляя, что она лежит с ним, но как только открывал глаза и видел перед собой эту озлобленную номарку, то сразу же вставал и уходил прочь. Ему не хватало крианки, не хватало ее глаз, улыбки и нежных рук, до которых он так часто дотрагивался во время тренировок. Братья продолжали мечтать о ней и каждому эти мечты давались с болью, только Фарон во всем винил Эфина. Однажды, когда Фарон очередной раз приехал к дому Сафиры, то она встретила его холодно и не пожелала близости, тогда номар вошел в покои, сел на кровать:

– Что с тобой? Неужели ты не соскучилась? – он, как всегда нагло улыбался и смотрел на нее свысока.

– Мне надоело быть твоей забавой! – Сафира встала у стола и ее руки, будто впились в дерево. – Сколько можно приходить ко мне, а наутро сбегать как от прокаженной.

– Кажется, ты забываешься, я вовсе не обещал тебя любить. Мы вместе, потому что преследуем одну цель.

– Я больше так не хочу, видишь ли, я тоже женщина, которой нужна ласка и забота, а не ночь грубости и мимолетной страсти.

– С этими пожеланиями не ко мне. Ты всего лишь глупая и обезумевшая номарка, которая никак не может отпустить своего покойного мужа.

– Как ты смеешь говорить о нем?! Он не ровня тебе! Он был храбрым воином, который жил в Тароне, а не подбирал отбросы за чистокровными! – закричала Сафира.

После этих слов Фарон резко встал, подошел к ней, затем схватил за волосы и сильно ударил по лицу, отчего Сафира упала на колени. Она заплакала, продолжая кричать и угрожать:

– Я обо всем расскажу Эфину, он узнает, что это ты подослал меня в ту ночь! Я больше не хочу твоих подачек, ты ничтожество и мерзавец!

Тогда Фарон глубоко вздохнул и сказал:

– Знал же, что с вами нельзя связываться. Однако, ты ничего и никому не расскажешь. Тебя же казнят.

– Пусть, пусть меня пытают и делают с моим телом все, что угодно, но я устала от этой жизни. Ты никогда не справишься с Эфином, он всегда будет выше тебя!

Фарон разозлился настолько, что одной рукой поднял ее, поставив на ноги, и протащил к стене, затем зажал рот и, достав из пояса кинжал, вонзил под самое сердце. Сафира зажмурилась, после чего ее тело обмякло, и она сползла на пол. Фарон стоял над ней, в его взгляде не было ни капли сожаления: