– Скажи, а ты любила меня? Хотя бы на мгновение?

– Лукавить не стану, – подавшись вперед, посмотрела на него с болью в глазах. – Любила и не на мгновение, а все то время, что знала тебя. Я готова была терпеть разлуки, грубость и насмешки, но стерпеть предательство не в моих силах. Сейчас в моей жизни все очень сложно, я поняла, кто я есть на самом деле, поняла, что могу изменить жизнь крианцев, а еще поняла, что нуждаюсь в том спутнике, который будет следовать рядом всегда и везде, который будет видеть во мне любимую женщину, а не оружие.

– Я бы хотел следовать за тобой, но сейчас времена неспокойные.

– Да, - я решила сменить тему.
– И еще! Главное, для чего я пришла, так это сказать тебе, что Фарон планирует восстание. Он хотел заключить с нами уговор, чтобы наша армия примкнула к чистокровным, и мы помогли бы ему свергнуть тебя.

– Фарон. – Эфин усмехнулся. – Он всегда хотел быть важнее, чем есть на самом деле, только одного в нем не хватает, способности мыслить беспристрастно. Все, что он делал, было актом безумия, ярости, но так нельзя вести за собой народ. Однако, раз он решил, что перерос меня и готов к серьезным переменам, то пусть познает и последствия.

– Что ты будешь делать?

– Лучше тебе этого не знать. Они ослушались моего приказа, за это последует наказание.

Затем Эфин снова посмотрел на меня, немного наклонился и аккуратно коснулся моих губ своими, поцеловав очень нежно, после чего тихо произнес:

– Пусть я и номар, и пусть Скайра создала меня монстром, но я все равно люблю тебя и буду любить, где бы и с кем бы ты ни находилась, – и он вышел из покоев.

Глава XVIII

Время перемен

Амена вернулась в Мазарат, а Эфин во главе своего войска незамедлительно отправился в деревню номаров. Он прибыл туда, где встретил своего брата. Тот явно не ожидал увидеть Эфина так скоро, потому как полностью был уверен в том, что тумо все же пробили оборону и нанесли серьезный ущерб жителям Тарона.

Лидер слез со своего коня и вышел вперед, чтобы все его видели. Смешанные в это время проходили палатки и вышвыривали оттуда номаров, будь то мужчины, женщины или дети. Они выбегали и становились в центр, испуганные обескураженные. Когда вывели всех до одного, Эфин заговорил:

– Пусть сейчас из толпы выйдут те, кто должен был защищать Тарон прошлой ночью, и встанут слева!

Вперед вышло два отряда, в каждом из которых было по двадцать номаров.

– А теперь пусть выйдут ваши семьи и встанут с другой стороны.

Самки хватали своих детенышей и боялись сделать хоть шаг, но солдаты вытаскивали их, уводя из толпы. Когда все было сделано и по правой стороне стояло множество женщин и детей, то Эфин подошел к провинившимся воинам:

– Номары! Вы должны были следовать за своим лидером, так вам повелела Скайра, и так вам повелел Великий Танафер. Но! Вы ослушались приказа, и теперь познаете мой гнев!

Они стояли и смотрели в землю, так как действовали с подачи Фарона, но не смели сказать об этом, ведь их страх перед этим номаром был значительно сильнее, чем перед Эфином. Натаскивая чистокровных и тренируя их, Фарон добился авторитета, поэтому мог руководить деревней, отдавая приказы, направляя их ярость туда, куда только пожелает. Однако, чистокровные не могли открыто напасть на своего лидера, поэтому вынуждены были принять то, что для них приготовил Эфин.

– Лучники! – лидер призвал своих солдат. – Выстроиться в шеренгу!

Лучники выстроились напротив группы женщин и детей, затем Эфин посмотрел на предателей:

– Сегодня ваш ссудный день, вы будете казнены, но прежде чем это произойдет, вы познаете цену предательства, смотря, как умирают ваши самки и детеныши, – после чего взор вожака обратился ко всем остальным. – И так будет с каждым, кто осмелится ослушаться, попирая законы нашего рода!

Эфин отдал приказ, и лучники начали отстреливать тех несчастных. Они кричали, пытались бежать, но далеко уйти не успевали, стрелы сражали их сразу же. Впервые тогда на глазах у мужчин номаров появились слезы, они смотрели на то, как их женщины и дети истекают кровью, но сделать ничего не могли. Видимо, в них все же было сострадание и любовь к своим семьям, несмотря на буйный нрав. Когда первая часть казни завершилась, настала очередь самих предателей. Их казнили иначе, путем обезглавливания, но им уже было все равно.

Фарон все это время стоял в стороне и чувствовал, как кровь закипает в венах, ему было жаль своих подопечных, как жаль и их семьи, ведь он столько времени пробыл среди них, обучая и оберегая. Пусть номары были грубыми и дикими созданиями, но они, так же как и все стремились к семье, к продолжению своего рода, пусть не умели поступать разумно, но любили своих как могли. Фарон не думал, что брат будет настолько жесток, он всю жизнь мечтал превзойти Эфина, заполучить власть, но все же не ожидал такого поворота событий. Он любил интриги, заговоры, действуя зачастую невидимо, избегая открытых схваток, однако сейчас пришлось столкнуться лицом к лицу с последствиями и хладнокровием своего брата.