Проснувшись утром, как всегда ждала Эфина, но он не пришел, поэтому я направилась на поле одна. Как только хотела пройти за ограду, отворились ворота, что ведут в деревню и на пороге появился Фарон, но он был не один. Держа за волосы самку номаров, волочил ее за собой. Она вырывалась и рычала, однако Фарон продолжал тащить ее в направлении своего шатра, а как только они скрылись внутри, то через минуту послышались дикие крики, спустя полчаса он вышвырнул номарку наружу, и она упала на землю. Вся одежда этой женщины была порвана, волосы на голове частично вырваны, из ее носа текла кровь, на ушах также зияли рваные раны. Еле поднявшись, номарка поплелась в сторону ворот, пока она шла, то несколько раз останавливалась и сплевывала кровь. После такого зрелища я хотела вернуться в шатер, но на полпути наткнулась на Фарона. В его глазах появилась ярость, он схватил меня за руку, оттащил в сторону и прошипел сквозь зубы:

– Если хоть слово скажешь Эфину, то это же произойдет и с тобой, – он настолько сильно сжал руку, что она посинела.

– Я не знаю, что у вас там произошло и не желаю этого знать. Отпусти!

– Учти, крианская тварь, я предупреждаю всего один раз. Это мой братец может нянчиться с тобой и развлекать, играя в воинов, а я нет! Запомни! Тебе здесь не рады!

Тогда он отпустил меня и немедленно удалился, а я осталась стоять, погруженная в шок. Не понимая, чего сейчас больше всего хочу, то ли рыдать, то ли бежать со всех ног, направилась в свои покои. Лумея сразу же подошла:

– Госпожа? Госпожа, что с вами? Что он с вами сделал? Я все видела.

– Ты ничего не видела, Лумея! Поняла? – но она сидела и испуганно смотрела на меня, пришлось ее одернуть. – Ты меня поняла?

– Да, поняла. Но?

– Никаких «Но»! Нас не касается то, что номары делают друг с другом. Это их жизнь. Если хоть слово произнесешь Эфину, я потребую, чтобы он выселил тебя на улицу! Это ради твоего же блага.

– Хорошо, я все поняла.

– Вот и отлично, а теперь принеси мне листьев кассиса и холодной воды, надо избавиться от синяка, – к этому моменту на моей руке уже красовался огромный багровый синяк с кровоподтеками, надо было срочно как-то его скрыть.

Листья кассиса рассасывали гематомы и убирали синеву, но на это нужны были сутки. Эфин должен вернуться только к утру, поэтому у меня в запасе еще целый день и ночь, Лумея принесла листья и воду, после чего я удалилась в ванную. Взяв листья, обмотала их вокруг руки и перевязала тканью, смоченной в воде, это должно было помочь.

К утру все действительно прошло и от синяка не осталось и следа, а к приходу Эфина я быстро убрала все повязки и как всегда собралась на тренировку, но он снова не пришел, оставив меня в полной изоляции от окружающего мира еще на целый день. Мне вовсе не хотелось видеть именно его, я просто хотела общения, но Эфин словно испарился в той чаще, что произрастала за запасными воротами. Хотя, на этот раз мне никто не помешал пойти самой на поле и немного потренироваться, чтобы отточить все новые удары и приемы. Пока слушала звуки вонзающегося меча в дерево, думала о том, что произошло в шатре Фарона. Удивляло то, как братья могли быть настолько разными, Эфин никогда бы не дотронулся до самки номара, так как испытывал к ним отвращение, что было видно, но вот Фарон не гнушался ничего, хотя внешне походил на брата. Никакой шерсти, гладкая кожа и внешность, не такая привлекательная, более грубая, но все же напоминающая внешность Эфина. Я стала понимать, что совершенно ничего не знаю о братьях, об их истории, семье и происхождении. В деревне номаров все было ясно, они наполовину звери, наполовину разумные создания, живут стаей и вершат свои низменные дела так, как им было определено самой Скайрой, но вот братья совершенно другие. Эфин благородный воин и лидер, который не будет сидеть в луже с грязью и мыть в ней волосы, он не станет есть сырое мясо и не будет спать среди дурно пахнущих воинов, он всегда держит дистанцию, но не забывает о нуждах своих солдат. Фарон другой, он стремится быть таким как брат, хотя получается это у него весьма скверно, в нем больше той животной части номаров. Кто они? И почему я никогда не слышала о таких, как они? Мне всегда казалось, что номары это отвратительные монстры, пожирающие плоть своего врага и разрушающее все вокруг, однако это не так, есть что-то еще, более высокое, что контролирует их и не дает творить хаос. И это что-то связано с братьями.

Повоевав со своим деревянным другом, легла на песок и решила немного отдохнуть. Мой взгляд был обращен к небесам, это единственное место, которое не имело заборов и границ, там царила полная свобода. Несмотря на то, что Мазарат уже многие годы был закрыт от внешнего мира, я все равно не ощущала себя там закованной в кандалы и ходящей по кругу, по сравнению с этим местом. Если бы не эти тренировки и периодические появления Эфина, я бы уже лишилась разума, Лумея также страдала, она каждый вечер приходила ко мне, и мы вместе вспоминали дом, как жили, с кем общались и что любили делать больше всего. Оказывается, Лумея давно была влюблена в местного крианца пекаря, молодого юношу с забавными кудряшками на голове. Она ждала моей свадьбы с Тарту, чтобы получить благословление Правителя и стать невестой, но ее жизнь в ту ночь изменилась до неузнаваемости, как и моя. Хотя Лумея и называла меня госпожой, все же мы смотрели друг на друга как равные, иногда приходилось пользоваться своим положением, но как только все дела заканчивались, две крианки превращались в подруг и болтали по вечерам за чашкой теплого молока.

Сегодня вечером мы с ней как всегда сидели за столом и беседовали, как вдруг послышался скрип отворяющихся ворот, затем последовал топот лошадиных лап. А спустя пару минут в шатер зашел Эфин, он, молча, прошел к нам, взял меня за руку и вывел на улицу. Его взгляд был очень уставшим, на теле виднелись новые порезы, уходящие глубоко под жилет. Я поняла, что его отсутствие связано с очередными сражениями, поэтому не стала ничего спрашивать, Эфин же провел меня к своему коню и произнес:

– Фарон сказал, что тебе скучно здесь. Это так?

– Пожалуй, – про себя подумала, что вот Фарону весьма весело в отсутствие брата.

– Тогда позволь предложить небольшую прогулку по здешним местам.

И он снова протянул мне руку, помог сесть на коня, затем сел сам и мы направились к воротам, что вели в неизведанные дали. Из-за опустившихся сумерек я не могла рассмотреть всего, что было за пределами частокола, лишь сплошные леса и узкие тропы, убегающие в неизвестном направлении. Мы ехали быстро, Эфин все это время молчал, а спустя полчаса остановился:

– Все. Мы на месте.

Он слез, спустил меня и, взяв за руку, повел за собой. Пробираясь сквозь чащу, начала замечать, что земля укрыта плотным, сырым, но теплым туманом. Я была в шелковом платье, отчего подол начал путаться и прилипать к ногам, но пока пыталась отряхнуться, Эфин остановился перед занавесом из листьев, эти гигантские листья принадлежали саяновым лианам, они всегда росли рядом с водой и образовывали плотные занавесы, дабы скрыть влагу от чужих глаз. Я посмотрела на Эфина и спросила: