Они не смогут меня забрать!

Я останусь в этом мире, несмотря ни на что!

Я так долго ждала своего счастья, я так стремилась выкарабкаться из того ада, в который меня затащила моя собственная судьба, поэтому сейчас я просто не могу сдаться.

Кроме первого голоса, я услышала еще и другие голоса:

– Доктор Ллевелин, я готов констатировать у пациентки смерть мозга…

Голоса удалились, а я замерла, как вкопанная, посреди церкви. Мои ладони сжались в кулаки.

Что они только что сказали? Они говорили обо мне?

Внезапно все, что окружало меня размылось, и я увидела себя словно со стороны. В одиночной палате. Тело, закутанное в марлю, словно у мумии. Лица нет. Груди тоже не видно. Я напоминаю самой себе мумию. И постепенно я начинаю отходить в мир иной, потому что мое тело парализовано, а мой мозг мертв.

– Это должно было случиться, Кава…

10

Смерть, это пустяк, оказывается.

Я даже не почувствовала, когда меня отключили от аппарата. Мне не было больно, когда мой дух, который отделился от тела, с равнодушием наблюдал за работой врачей.

– Доктор Ллевелин, - обратился к высокой, молодой женщине санитар, зашедший в палату. Я навострила уши. Меня они не видели и не слышали, но я их и слышала, и видела.

– Да… - отозвалась она, как загипнотизированная глядя на кровавое месиво вместо моего лица. Доктор Ллевелин была моей начальницей, и я поняла, что это она меня погладила по голове, когда я была в коме.

Что она тогда сказала?..

«Это должно было случиться, Кава».

В моей груди заворочались сомнения, когда я попыталась понять ее слова. Что именно должно было случиться? Я не должна была выбраться из комы? Я не могла жить дальше?

Я должна была умереть?

Я знала, что времени, чтобы найти ответы у меня нет, но я хотела знать, почему доктор Ллевелин смотрит на меня, так, как смотрит голодающий на кусок торта, который ему достался даром; почему доктор Ллевелин смотрит на меня так, как смотрит бездомный на внезапно предложившего помощь и ночевку, за бесплатно – с недоверием, восхищением, и затаенной радостью.

Почему на губах доктора Ллевелин эта счастливая улыбка, от которой мне становится дурно, и почему она, наконец, сказала, что я должна была умереть?

11

Два месяца спустя

– Джон, - Грация строго посмотрела на своего парня, когда тот наклонился к ней для нового поцелуя. – Я никуда не пойду.

– Почему? – мягкие губы Джона припали к ее шее. Грация вздрогнула, когда парень втянул носом ее аромат, а затем легонько прикусил кожу, но ее губы растянулись в усмешке, а пальцы зарылись в его волосы. Джон приподнялся над девушкой на выпрямленных руках, и Грация тут же стерла улыбку. Он прищурился:

– Ты меня в последнее время избегаешь.

– Я не избегаю, - теперь девушка действительно перестала улыбаться. Она избегала. Но дело не в Джоне, дело в ней.

Джон идеален. Он умен, он остроумен, он ласков с Грацией, и когда она лежала в больнице, он навещал ее каждый день, но… с тех пор, как Грации сделали операцию на сердце, что-то случилось. Она словно… больше не видит мир таким, каким видела раньше. Все стало каким-то серым…

Грация выбралась из-под рук Джона, и он не стал ее останавливать. Девушка присела на край кровати, и уткнулась взглядом в пол. Джон присел позади нее, дыша в затылок.

– Что, Грация? Что именно тебя тревожит, ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне что угодно?

Она повернулась к нему, резко взглянув в его красивое, юношеское лицо, его вздернутые брови, и напряженные губы, и дрожащим голосом произнесла:

– Джон, мне кажется, что я убийца.

12

– О чем ты говоришь, детка? – парень подсел еще ближе, уставившись в лицо Грации, словно думал, что ослышался, но она сипло повторила:

– Мне кажется… я убила этого человека, понимаешь?

Джон все понял. Он подсел ближе к Грации, взял ее за руку, переплетая пальцы. Он мог бы сейчас сказать, что Грация не виновата в том, что случилось с тем человеком, он бы мог сказать, что так устроена вселенная, но он молчал, потому что что бы он сейчас не сказал, Грация не услышит его.

В ее голове зародились различные мысли, и некоторые были саморазрушающими. Грация никак не могла принять саму мысль того, что живет за счет другого человека, которому повезло меньше. И хуже всего, было то, что в глубине души, она внезапно начинала ощущать облечение. Ведь если бы не этот человек, который пожертвовал для нее свое драгоценное сердце, Грация не сидела бы здесь, не разговаривала бы с Джоном, и не отвечала бы на его поцелуи.