— Это не моя кровь была, а человеческая, — объяснил Пушистик, глядя на Фердинанда снизу вверх полными любви глазами. — Он нечаянно порезал палец, когда вытаскивал меня из ловушки. Я совсем не мог пошевелиться, думал, вот-вот умру, а он меня вытащил из ящика и отогрел. Оказалось, у меня ноги занемели, потому и двигаться не мог. Очень неприятное ощущение. А он даже имя моё знал! И очень обрадовался, когда меня нашёл. А можно мне рядом с тобой прилечь?

Фердинанд подвинулся, и Пушистик пристроился рядом с ним.

— Знаешь, немного подумав, сказал кот, — я очень рад, что нашёл тебя и что ты жив. Ведь друзья на дороге не валяются. Но без Петунии у меня ничего бы не вышло. Она такая смелая курица, такая смелая — почти как я! Она мне помогла справиться с Вампиром, когда он хотел на меня напасть, но я…

Пушистик слушал рассказ Фердинанда и чувствовал себя совершенно счастливым. Ему было так хорошо, что он и не заметил, как уснул.

— Пуш, проснись, не спи! — Фердинанд растолкал спящего щенка. — Послушай, охотник вернулся!

Сон с Пушистика мигом слетел, и щенок спрыгнул на пол. Фердинанд бесшумно приземлился рядом и опасливо покосился на дверь.

— Как ты думаешь, выгонит он меня? — спросил кот у друга.

— Не знаю, а только если он велит тебе уйти — я пойду с тобой.

— У тебя что — с головой не в порядке? — рассердился кот. — Где тебе будет лучше, чем здесь? Собакам нужен дом, и хозяин нужен. Мне-то что, я же кот, а вот ты — всего-навсего маленький щенок, да и когда вырастешь — всё равно останешься мелким, ты даже громко лаять, и то не умеешь.

Пушистик загрустил. Ему не хотелось оставаться здесь одному, без Фердинанда.

— Я научусь, я обязательно научусь, — заспорил было Пушистик, но тут открылась дверь, и вошёл хозяин.

Фердинанд мгновенно нырнул под кровать, Пушистик тут же кинулся за ним.

— Я тебя не брошу! — шепнул он на ухо Фердинанду, пристроившись рядом.

Человек что-то принёс с собой и положил это на кровать.

— Ну вот, наконец всё решилось, — весёлым голосом проговорил он. — Не придётся мне больше в одиночестве век коротать. Починю старую кровать, на которой отец Игната спал, выкрашу заново комнату. Чего ещё надо — я ведь не чужой ему, родной дед! И Пушистик нашёлся — это прямо знак свыше! Во дворе по такому случаю порядок наведу. Пока я один жил — так зачем мне двор? А теперь непременно там уберу, будет ради кого стараться.

Фердинанд с Пушистиком молча слушали.

— Эй, Пушистик, ты где, вылезай! — хозяин заглянул под кровать. — Не бойся, неужели ты меня не помнишь? Иди, иди сюда! И ты, котяра, выходи, прости, что я на тебя так накинулся, очень уж ты меня напугал. Я когда-то сильно не поладил с одним взбесившимся котом, но что ж теперь на всех котов зло держать. Ну, вылезайте смело!

Пушистик вылез из-под кровати и, виляя хвостом, лизнул своему спасителю руку, а кот ещё немного помешкал. Никогда ни один человек ничего приятного ему не говорил, и уж тем более — не просил у него прощения.

«Ну и хватит об этом, — подумал Фердинанд. — Раз он так упрашивает — вылезу. А может, даже и останусь здесь…»

— Как же мне тебя назвать, куцехвостый? — обратился хозяин к коту. — Ну ладно, пусть Игнат над этим голову ломает.

— Не надо меня никак называть, — слегка обидевшись, мяукнул кот. — У меня уже есть очень редкое и красивое имя, я — Фердинанд.

— Надо же, — засмеялся человек, — можно подумать, он понимает, что к нему обращаются. Погоди, сейчас налью тебе молочка, ты, наверное, голодный.

— Видишь, я ему понравился, — обрадовался Фердинанд. — Пойду погляжу, где он молоко держит. Может, у него и сметана есть…

Пушистик проводил глазами друга и задумался: «Почему я должен был вспомнить этого человека? Неужели мы с ним раньше встречались? И кто этот Игнат? Кажется, я когда-то знал одного мальчика с таким именем. А может, он мне только снился?» И тут щенок заметил деревянную рамку, которую хозяин оставил на кровати. Пушистик запрыгнул на кровать и стал её разглядывать. В рамку была вставлена старая выцветшая фотография: улыбающийся мужчина с пышными волосами держал на руках маленького мальчика, а у того голова тонула в ковбойской шляпе, которая была сильно ему велика. Пушистик обнюхал рамку и почувствовал, что этот запах напоминает ему что-то далёкое и милое, не то сон, не то мечту… Дальше щенок об этом задумываться не стал. Он был счастлив оттого, что снова нашёл Фердинанда, а может, и дом.

«Мррр», — блаженно урчал кот, устроившись на ногах спящего хозяина. В кухне на полу стояли теперь две миски: одна — для Пушистика, другая — для Фердинанда, обе до краёв наполненные вкусной и сытной едой, и ещё общая миска со свежей водичкой. Хозяин усадьбы оказался приятным человеком. За ужином он говорил о скорых переменах, о том, как соскучился по Игнату и как трудно жить одному на опушке леса, и пора уже обзавестись телефоном, а ещё говорил, что взбесившийся кот, который оставил у него на щеке ужасный шрам, наверное, теперь сильно в этом раскаивается. «Вот приедет Игнат, и всё будет по-другому, — мечтательно глядя в окно, строил он планы. — Школа не так уж далеко, отремонтирую машину и в плохую погоду буду сам его отвозить, а в хорошую пусть гоняет на велосипеде. Здесь ребёнку будет куда лучше, чем у чужих людей. Как жаль, что жизнь обошлась с Игнатом так несправедливо. Сначала мама, а потом и папа…»