Он перехватил топор и ударил им по железному листу, висящему на столбе около раздавленного крыльца. Вязкий звон поплыл над спящей деревней. И почти сразу на сторожевых вышках вспыхнули огни.

– Ламия! – кричал Тагир, задыхаясь, колотя сталью железо. – Ламия!

Его жена Таня, кутаясь в шерстяное одеяло, выбежала из дома, заметалась по двору, наткнулась во тьме на окровавленную тушку и, упав рядом на колени, завыла, думая, что это тельце её дочки. Живущий по соседству Рашид Залманов, озираясь, подошел к Тане, попробовал её поднять.

– Это же пёс! – Он пытался привести в чувство юную женщину. – Это собака ваша! Собака! Шарик!

От рослой кудлатой собаки остались только голова и грудь с одной лапой.

– Что происходит?! – Вооруженный караульный подбежал к Тагиру, отобрал у него топор. – Мутация? Кто мутировал? – Двое его товарищей, держа факелы повыше, осматривали место происшествия.

– Ламия, – сказал Тагир. – Это она была. Прямо здесь. Я видел её. Это Ламия унесла мою дочь.

– Мут, – подтвердил один из караульных, отыскав следы на земле, пробуя пальцем их глубину, измеряя длину когтей.

– Ламия, – поправил Тагир, удивляясь, что его не слышат. Он обнял притихшую, вздрагивающую жену, кивком поблагодарил соседа. Тот молча отступил, втайне радуясь, наверное, своему счастью, думая, что горе могло бы посетить его семью, его дом.

– Она унесла нашу девочку, – тихо сказал Тагир, оглядывая собирающихся вокруг людей. – Унесла Медину. В лес…

– Ему надо отдохнуть… – Доктор Зотов подошел к охотнику, пощупал у него пульс, осмотрел перевязанные раны. – Он бредит. Сам не понимает, что несет.

– Ламия! – Тагир стряхнул руку доктора со своего плеча, поднялся рывком – от этого у него закружилась голова и сознание помутилось. – Я знаю, это была она!

– Хватит! – раздался властный голос Главы Совета. Люди посторонились, позволяя Борису выйти вперед. – Хватит болтовни! Расходитесь по домам! Это был обычный мут. Мы усилим караул, а на рассвете отправимся по следу. А сейчас – спать. Немедленно!

Он поднял Тагира, велел караульному отвести Таню в её комнату. Оглядел мешкающих зевак, насупив брови, – в его глазах отражалось пламя факела.

– Ламия, – шепнул Тагир.

– Помолчи, – так же тихо сказал Борис, и охотник вдруг понял, что Глава Совета верит ему.

Они прошли в дом, продуваемый сквозняками. Три двери были выбиты, две половицы продавлены, одно окно высажено. Тагир зажег свет в пустой комнате, уложил жену на свою кровать, укрыл старой шубой. Взял чашку с остатками чая – и раздавил её в руке.

– Значит, Ламия, – сказал Борис.

– Да.

– Откуда знаешь?

– Просто понял.

– Ты первый человек, кто видел её так близко и остался жив.

– Я видел её со спины. Издалека.

– Тем не менее.

– Она бежала в лес. Несла Медину.

Тагир прикрыл глаза, вспоминая те секунды, когда лунный свет пролился из-за туч на землю.

– Она несла её на руках, – сказал он. – Не в зубах. Нет.

Борис молчал, ждал продолжения.

– И она была… Странная… Что-то с ней было не так… Я не знаю…

– С Мединой?

– С Ламией!

Тагир посмотрел на жену. Глаза его расширились – он всё понял.

– Она была беременна! Точно!

– Ты уверен?..

Конечно, он не был уверен. Он же не видел Ламию раньше. Но он заметил её огромное брюхо, её острые набухшие сосцы. И манера двигаться у нее была особенная – словами этого не описать, но тот, кто наблюдал за беременной женщиной, кто жил с ней и сам ждал ребенка, поймет…

– Уверен, – ответил Тагир и спокойно посмотрел на Бориса. – Моя Медина жива. Ламия унесла её, но не для того, чтобы съесть. Моя девочка – игрушка для щенков Ламии. Я должен её спасти!

Борис покачал головой:

– Ты можешь ошибаться.

Таня подняла голову, сказала дрожащим голосом:

– Он говорит правду. Девочка жива. Я бы почувствовала её смерть.

Приободренный Тагир кивнул, голос его окреп:

– Я не ошибаюсь! Почему Ламия не сожрала девочку на месте? Почему она вообще выбрала её, а не меня? Ведь я пахну кровью! Я больше, во мне много мяса. Но она вломилась в комнату к моей дочери, а не ко мне! Почему?! У тебя есть ответ?!

Борис покачал головой.

– Зато я могу ответить! – Тагир засуетился. – Она искала добычу не для себя, а для своего приплода! Живую добычу! Так кошка таскает своим котятам пищащих мышат!