Между тем всадники не случайно решили проехать по Лаэсскому разлому именно в этот час. Они подвергли себя такой пытке по простой причине: жара приковывала вивернов к земле, они погружались в дремоту. Их бдительность притуплялась, и, ленивые, они не спешили вскакивать, чтобы выяснить, кто издал шум, если только он не повторялся. Как бы эта жара ни изнуряла людей и лошадей, она была их союзницей. Она защищала их.

По крайней мере, рыцари надеялись на это.

Спустя час пути Теожен, чья лысая голова блестела от пота, остановился и подождал, пока остальные не догонят его. В этом месте путь их сузился и шел далее над обрывом. Надо было подняться по склону и пробраться между грудами камней.

Всадники спешились.

— Я пойду первым, — сказал Орвейн вполголоса.

Граф Аргор кивнул.

Держа лошадь в поводу, Орвейн осторожно пошел по камням, в любую секунду рискуя потерять шаткое равновесие. Он был серьезен и внимателен. Оглядываясь по сторонам, Орвейн не забывал смотреть под ноги. Он сумел пройти и показать дорогу.

Один за другим за ним последовали остальные.

Вначале Теожен.

Затем Лейстер.

Лорн.

И наконец, Гаральт.

Каждый шел, затаив дыхание, боясь оскользнуться, упасть, почувствовать, как под ним или под его лошадью закачался булыжник. Те, кто ждал, нервничали не меньше. Они поднимали обеспокоенные взгляды к ослепительному небу каждый раз, когда катился камень или скрипел обломок скалы. Стены, нависшие над ними, казались особенно непрочными. Всадники с тревогой смотрели на валуны, из-за которых ветер выдувал струйки пыли, и боялись, что в любую секунду может начаться камнепад.

Ничего подобного не случилось, и все с облегчением вздохнули, когда Гаральт преодолел обвал. Его лошади оставалось сделать последний шаг с плоского валуна. И она с легкостью сделала этот шаг…

…но наступила на камень, из-под которого внезапно показалась змея и укусила лошадь за ногу.

Та встала на дыбы, заржав от страха и боли. Гаральт едва не выпустил повод, но удержал и с большим трудом сумел успокоить ее.

Слишком поздно?

Все оцепенели от ужаса. Время остановилось, и в течение нескольких бесконечных секунд был слышен только ветер.

После чего с высоты обрыва спикировала крылатая фигура.

— Летит! — воскликнул Лорн.

Затем вторая, третья.

— В седло! — распорядился Теожен. — Прочь отсюда!

Пятеро всадников вскочили на лошадей и пустили их галопом. Лаэсский разлом оживал, выходил из оцепенения. Он наполнялся пронзительными криками и ударами крыльев. Усиленный стуком копыт, которые яростно отбивали такт по пыльной земле, шум стал оглушительным. Всадники скакали во весь опор, перепрыгивали через препятствия, не замедляя шага и не оборачиваясь. Они знали, что бегство было их единственным спасением. Самое худшее, что могло произойти, уже произошло, и теперь осторожничать было ни к чему. Следовало бежать. Спасаться.

И молиться, чтобы виверны удовольствовались тем, что выгнали чужаков со своей территории, и не полетели бы за ними дальше.

Лорн не молился.

Сосредоточившись, он погонял свою измученную лошадь. В этот момент Лорну было все равно, что она может рухнуть замертво, когда вынесет его из этого воющего ада, лишь бы только вынесла. Время подумать еще будет. Время сожалеть и спрашивать себя, что делать, еще будет. Сейчас Лорн думал только о том, чтобы выжить.

Чтобы выжить.

Теожен и Орвейн находились впереди него. Гаральт ехал рядом с ним. Лейстера он не видел: следовательно, тот ехал за ним. Или упал. В этом хаосе звуков было невозможно отличить топот копыт одной лошади от другой. Пронзительные крики и хлопки кожистых крыльев звучали все громче и приближались с каждой секундой. К Лорну начали возвращаться воспоминания. Воспоминания о кошмарах в мире мучений и призраков, которые ночь за ночью преследовали его. Шум погони превратился в грохот вечной бури, раскаты которой сотрясали крепость-тюрьму.

Он испугался.

Почувствовал боль в животе.

По спине потек холодный пот.

Крылатые силуэты заполняли небо. Все новые и новые виверны просыпались и тотчас взлетали, тревожа своих соседок, которые будили других и своими воплями поднимали всеобщую панику. Большинство самок поднялись в небо над разломом: они искали опасность, которая угрожала колонии, не находили ее и, взбешенные и разочарованные, начинали задирать друг друга, ссориться и даже биться. Лишь некоторые увидели всадников в дальнем конце теснины и спикировали на них. Итак, за всадниками гнался десяток вивернов, среди них старая самка, размах крыльев которой был так велик, что они, казалось, могли дотронуться до стенок разлома в том месте, где тот начинал сужаться.

Гаральт обогнал Лорна. Он безжалостно погонял свою лошадь, но это не помогало: выбившись из сил, она замедляла ход. К счастью, конец разлома был уже виден. Впереди, там, где заканчивались каменистые откосы, показалась спасительная полоска ослепительного света.

Лорн понял, что у него появился шанс.

Несмотря на слабеющие силы лошади, несмотря на приближающихся вивернов, он понял, что надежда на спасение есть. Она была мала. Очень мала. Но если лошадь выдержит и ничто не помешает…

Он быстро оглянулся.

Лейстер по-прежнему ехал за ним, хотя и заметно отстал. Позади него виверны с горящими глазами тяжело хлопали крыльями по земле и камням, распахнув глотки и обнажив блестящие клыки.

Неожиданно Лорна накрыла тень.

К счастью, он успел пригнуться и увернулся от самки виверна, устремившейся на него с высоты. Она выровняла полет в последний момент, и ее когти сомкнулись на пустом месте. Она разочарованно взвыла и полетела прочь, широко расправив крылья.