Лорн отправился дальше.

Он пришел на конюшню, занялся своей лошадью, обменялся несколькими словами с конюхом, затем купил бутылку вина и направился в тихий уголок в стороне от оживленного двора. Усевшись в кресло, стоявшее под дубом, он снял капюшон и погрузился в свои мысли, массируя левую руку. Неожиданно Лорн заметил, что рядом с ним кто-то есть.

Это была девочка лет трех-четырех, грязная и босая, и она изучающе разглядывала Лорна, посасывая пальцы правой руки.

Лорн молча посмотрел на нее.

Тогда девочка подняла левую руку и пухленьким пальцем указала на Лорна. Он понял, что ее интересует не он сам, а его очки. Без сомнения, она никогда не видела ничего подобного. Он снял очки и протянул девочке, чтобы она могла полюбовалась ими в свое удовольствие.

Девочка колебалась.

Этот неулыбчивый человек внушал ей робость.

Тогда Лорн поднял очки, и по темным стеклам скользнул солнечный луч, проникший сквозь ветви. Малышка приблизилась. Она захотела потрогать очки, но Лорн покачал головой. Она замерла, затем посмотрела Лорну в глаза и повторила просительное движение.

Лорн улыбнулся уголками губ и снова надел очки.

Девочка взглянула на него, не произнося ни слова и не меняясь в лице.

— Вот ты где!

Девочка вздрогнула.

Молодая женщина торопливо подбежала к ним; на лице ее читалось большое облегчение, а также еще не унявшееся волнение. Она была светловолосой, весьма привлекательной, и ей не было еще и тридцати, хотя усталость прибавляла лет. Лорн узнал эту женщину. Она прибыла в числе тех семей, которые безуспешно торговались с хозяином.

— Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты вот так вот убегаешь, Идия! Я хочу всегда знать, где ты, слышишь меня?

Девочка с виноватым видом подбежала к матери и прижалась к ее ногам.

Женщина смягчилась и, гладя дочь по волосам, принялась ласково выговаривать ей:

— Я чуть не умерла от беспокойства, я…

В этот момент она подняла голову и обратилась к Лорну, который сидел не шевелясь:

— Простите ее, господин.

Лорн промолчал.

— Я надеюсь, она вам не помешала…

— Нет, — ответил Лорн.

Воцарилось неловкое молчание. Наконец женщина решила, что им пора идти, и велела дочери:

— Скажи «до свидания», Идия.

Но девочка, зарывшись лицом в подол материнской юбки, помотала головой.

— Простите, — повторила женщина. — Она иногда немного робеет…

Лорн кивнул.

— Что ж, до свидания, господин. И еще раз простите Идию…

С этими словами женщина повернулась и хотела уйти, как вдруг Лорн спросил ее:

— Откуда вы прибыли?

Застигнутая врасплох, она забормотала:

— Откуда… Откуда мы…

— Я только что видел, как вы приехали.

— Да, я вспомнила. Вы… Вы были там.

— Вы прибыли из Вольных городов, не правда ли?

— Да.

— Ангборн?

Женщина нахмурила брови.

— Да. Но как… — Она догадалась. — А, ясно. Мой акцент. Он заметен, да?

— Немного, — сказал Лорн с любезной улыбкой. — И куда вы едете?

— В Бренвост.

— Надолго?

— Возможно, навсегда. Мы не хотим быть иргаэрдцами.

Эта фраза, произнесенная с гордостью, привлекла внимание Лорна. Более того, она ему понравилась.

— Поэтому вы предпочли уехать, — задумчиво произнес он.

— Уехать? — Женщина грустно улыбнулась. — Если бы мы уехали, наши вещи не поместились бы в этой несчастной телеге. Нет, господин, мы не уехали. Мы убежали.

Лорн встал.

— Убежали? Как так?

Он жестом пригласил женщину занять кресло. Та немного поколебалась, затем усталость разом навалилась на нее, и она согласилась посидеть в тени. Дочь тотчас забралась к ней на колени.

— Так, значит, вы бежали из Ангборна?

— Да, господин.

Отвечая на вопросы Лорна, она объяснила, что уже несколько месяцев жителям Ангборна запрещается покидать город. Будущие иргаэрдские власти, опасаясь, что к моменту передачи в городе не останется людей, ввели запрет на невозвратные отъезды, и те, кто покидал Ангборн, не имели права увозить с собой больше, чем обычно берут в поездку. Продавать свой дом или имущество тоже не разрешалось. Те, кто уезжал, вынуждены были оставлять почти все, что имели.