Шрифт:
Энцио помог Лорну выпить немного прохладной воды.
— Спасибо, — сказал Лорн. — Мне уже лучше.
Это было правдой.
Боль и лихорадка быстро проходили.
— Но что с ним такое? — спросил Дорсиан.
— Ничего, — отрезал Энцио.
— Как это — ничего?
— Лорн переутомился, вот и все.
— Ты думаешь, я не знаю, что такое приступ Тьмы, Энцио?
— Тогда зачем спрашиваешь?! — вспылил сармский дворянин, резко оборачиваясь.
Вошел Алан.
— Мне кажется, я имею право на ответ! — повысил голос Дорсиан. — Впрочем, как и все те, кто решил пуститься в эту заваруху вместе с Лорном.
— Скажи хоть слово остальным, — пригрозил Алан, — и я вспорю тебе живот. Понял?
Дорсиан не ответил.
— Перестаньте! — скомандовал Лорн, поднимаясь.
Он выпрямился.
— Это был не приступ, — добавил он. — Просто… просто предупреждение…
— Как ты? — уточнил Энцио.
— Намного лучше, спасибо. Сейчас все пройдет.
Лорн повернулся к Дорсиану:
— Вот видишь, беспокоиться не о чем.
— Это в Далроте тебя… — Дорсиан не договорил.
— Да, — ответил Лорн.
Он встал, почти не шатаясь.
Лайам приоткрыл дверь и, заглянув в комнату, сообщил:
— Настала ночь, рыцарь.
— Мы идем, Лайам.
Лорн снял очки. Больше они ему не требовались.
Облаченный в плащ, полы которого закрывали круп его лошади, Лаэдрас подъехал к укрепленным воротам крепости. На нем были доспехи из черной стали, украшенные кроваво-красным орнаментом. Принца сопровождали четверо факелоносцев и двое драков верхом на ящерицах-воинах.
Он остановился на безопасном расстоянии от бойниц, за которыми угадывались людские силуэты. Удостоверившись, что его заметили, Лаэдрас заговорил ровным и сильным голосом:
— Надеюсь, вы образумились? Саарсгард падет, вы знаете это не хуже меня. Так сберегите свои жизни! Не жертвуйте ими ради прихотей умирающего короля-отшельника, который уже доказал, что вы ему не нужны!
Принц-дракон успокоил свою лошадь, которая нетерпеливо переступала на месте.
— Именем Иргаэрда приказываю вам открыть ворота и сдать крепость. Уходите сейчас, и я сохраню вам свободу и жизнь!
На мгновение повисло молчание, после чего ворота скрипнули и приоткрылись. Из крепости вышел человек с опущенной головой, затем другой, третий… Все те, кто выбрал жизнь, покинули Саарсгард.
— Двадцать, — подсчитал Энцио.
— Я готовился к худшему, — признался Лорн.
— Осталось примерно пятьдесят человек, — сказал Алан.
Они находились на вершине одной из зубчатых башен, которые стояли по бокам укрепленных ворот. Факелы освещали колонну тех, кто не захотел сражаться и умереть ради того, чтобы знамя Верховного короля продолжало реять над Саарсгардом. Большинство из них были солдатами гарнизона, к которым примкнули несколько сторонников Дорсиана.
— Трудно винить их за это решение, — прокомментировал Алан.
— И кто может сказать, не пожалеем ли мы, что не последовали их примеру? — спросил Энцио.
— Запирайте! — велел Лорн.
Толстые дубовые створки, обитые сталью, медленно затворились; следом опустилась решетка.
— Вы сделали свой выбор! — бросил принц-дракон, прежде чем развернуть лошадь и удалиться. — Теперь вам не спастись!
Трое друзей помолчали.
— Они вряд ли атакуют до восхода солнца, — сказал Энцио. — Значит, у нас будет время подготовиться и немного отдохнуть.
Не успел он договорить, как с иргаэрдского судна был дан первый орудийный залп. Большая часть ядер с гудением пролетела над воротами, но некоторые попали точно в цель. Одно из них даже разрушило участок парапета на вершине башни, которую занимали Лорн, Алан и Энцио. Они ошеломленно переглянулись.
— Похоже, отдохнуть все-таки не получится, — сказал Лорн, прежде чем пригнуться в ожидании второго залпа.
Обстрел длился всю ночь.
ГЛАВА 19
Бойска Лаэдраса атаковали на рассвете, после того как всю ночь без остановки обстреливали Саарсгард. В темноте ядра падали куда попало, но их выпускали не для того, чтобы ослабить оборону, а скорее для того, чтобы не дать покоя защитникам крепости. На восходе солнца орудия замолчали, и установилась тишина, натянутая, точно паутина между двумя ветвями на ветру.
Укрепленные ворота, по которым стрельба велась прямой цаводкой, сильно пострадали. Участки парапета между бойницами были повреждены или обвалились. Верх одной из башен обрушился; тяжелые дубовые панели, которые закрывали сводчатый проход, были пробиты. Но решетка выстояла, несмотря на то что в нее угодило три ядра. Продырявленная и покореженная, она оставалась крепко вдавленной в почву и преграждала проход.