— Это не все, — сказал Логан. — Посмотрите.

Лорн зашел за алтарь и увидел на полу широкую плиту с гравировкой. Он сел на корточки. Записи были соскоблены и стали неразборчивыми, но один из углов плиты отломился, и сквозь отверстие можно было разглядеть темную полость.

Лорн склонился, снял очки…

И с трудом подавил дрожь.

Он тотчас ощутил то, чего не ощущал уже значительное время: присутствие Тьмы. Ему показалось, будто он услышал свист взбешенного ветра, пронзительные крики под огромными сводами, стоны терзаемых душ. Его охватил ледяной холод.

Он выпрямился. Иссарис тотчас прыгнул ему на руки.

— Никому не прикасаться к плите, — приказал он Лайаму. — А зал замуровать обратно.

Лайам кивнул.

Сумев скрыть тревогу благодаря вовремя подоспевшему Иссарису, Лорн говорил сдержанным и спокойным голосом. Тем не менее остальные смотрели на него с удивлением. Лорн мог бы ничего не объяснять: его приказ все равно выполнили бы. Но он не хотел пробуждать подозрения.

— Мы еще успеем обследовать его позже, — сказал он. — Сейчас у нас есть более срочные дела.

Объяснение, казалось, удовлетворило всех. И только Ваард нахмурил брови.

— Обследовать что? — громким голосом спросил кто-то.

Лорн узнал голос Алана и повернулся, в то время как остальные ошеломленно замолчали и тотчас преклонили колено и опустили голову.

Принц, казалось, ничего не заметил и вошел в часовню как к себе домой.

— Что это за место? — спросил он.

— Бывшая часовня, — ответил Лорн. — Ее обнаружили только что, и мы не знаем, кому она была посвящена. А под нашими ногами, похоже, находится крипта.

Алан с удивлением осмотрел стертый орнамент.

— Я не знал, что Ониксовая гвардия сооружала часовни…

— Я тоже. Эта, возможно, единственная.

Лорн обещал себе задать этот вопрос Сибеллюсу.

— Я пришел за тобой, — сообщил Алан.

— За мной? Но зачем?

— Ужин у Энцио, — сказал принц, выводя Лорна из часовни. — Энцио. Ты помнишь Энцио, не так ли? Высокий? Брюнет? Считает себя красивее нас с тобой, но умом не дотягивает?

Они вышли во двор.

Солнце садилось, но Лорн, не спуская Иссариса с рук, вынужден был вновь надеть свои затемненные очки.

На дворе их ожидали две лошади.

— Что, его тоже с собой берем? — спросил Алан, кивнув в сторону кота.

Сибеллюс вышел из Королевского архива чуть позже обычного.

Прежде чем закрыть тяжелую дверь, он подал голос и убедился, что уходит последним. Бесполезная предосторожность. С тех пор как Дариль перешел на службу к Лорну, старший архивариус не рисковал больше запереть кого-нибудь в архиве. Не потому, что подросток имел привычку работать допоздна. Но ему случалось засыпать до закрытия и просыпаться глубокий ночью в компании мышей, которые в изобилии населяли шкафы, и пары сов, которые гнездились на крыше.

Сибеллюс, улыбался.

Он был вынужден признаться себе, что скучал по Дарилю. Его бывший ученик был одним из наименее способных, кого ему когда-либо приходилось учить. Но по крайней мере он был полон энтузиазма, в отличие от обоих сотрудников, которые состояли в подчинении у старшего архивариуса и не делали почти ничего, чтобы заслужить свое жалованье. Очень скудное жалованье, конечно. Это, без сомнения, все объясняло.

Сибеллюс, который дошел до возраста, когда число оставшихся зим уже сочтено, часто спрашивал себя о том, что будет с дорогими его сердцу архивами, когда он уйдет на покой или, что еще вероятнее, отойдет в мир иной среди своих реестров, свитков и пергаментов. Он опасался, что от всего этого не останется и следа. Что не выбросят, то уничтожат, а что не уничтожат, то забудут. Если Королевский архив был памятью Верховного королевства, Сибеллюс был последним хранителем этой обреченной памяти.

Настала ночь, и он шел той дорогой, которая вела к небольшому дому, где почти ничего не изменилось со смерти его супруги. Погода была приятной, и Сибеллюс с удовольствием неторопливо шагал по улицам, радуясь возможности подышать чем-то еще помимо вековой пыли.

И предаться размышлениям.

Погруженный в мысли, он не заметил человека, который следовал за ним уже несколько дней; не сразу заметил он и тех, кто прижался к стене на углу улицы, пустынной в этот час. Если бы он жил в Красных Мостовых, возможно, он узнал бы агентов, состоявших на службе у Андары. Он решил, что это воры, и произнес:

— У меня… У меня почти ничего нет. Держите. Возьмите все.

Но они пришли не за деньгами.

Сибеллюс не увидел, как был нанесен первый удар.

К ужину, куда пригласили Лорна, ожидали приблизительно двадцать гостей. Среди них были наследный принц и Министр Эстеверис, который между тем заранее извинился за то, что пробудет недолго. Ужин должен был состояться во дворце, в больших гостиных резиденции Сарма и Валланса. Из всех резиденций, предоставленных во дворце иностранным посольствам, эта считалась одной из самых роскошных и изысканных. Она возвышалась посреди великолепного сада, с террас которого открывался неповторимый вид на Ориаль.