— Я не подписывал никаких бумаг! — решительно заявил Андрей.

Петров молча открыл ящик стола и достал оттуда пару листков. Он положил бумаги перед пациентом, и Андрей нехотя взглянул на текст.

— Внизу стоит ваша подпись? — строго спросил профессор.

Андрей почувствовал, как в груди разливается неприятный холодок. Подпись была его, это сомнению не подлежало.

— Ничего не понимаю, — севшим голосом признался он.

— В таком случае, забудем наш предыдущий разговор и начнем все сначала, — Петров улыбнулся и спрятал контракт обратно в стол. — Вы согласны пройти тест?

— Тест на что? — ошеломленно качая головой, спросил Андрей.

— На психологическую устойчивость, — пояснил профессор. — Совершенно безвредная и даже весьма любопытная процедура. Разве вам не хочется узнать, к чему предрасположена ваша психика, разобраться в себе и своих проблемах?

— Это мое личное дело, — уже не так уверенно возразил пациент.

— До определенной степени — да, — согласился Петров, — но в рамках контракта дело становится нашим общим. Скажу прямо, ваши волевые качества и устойчивость к стрессам в предварительных тестах были близки к нулю, но теперь, даже без компьютерной диагностики, я могу оценить их не менее чем в девяносто процентов. С такими случаями нам не приходилось сталкиваться очень и очень давно… Вернее — ещё ни разу.

— Чтобы неудачник превратился в героя? — перевел для себя Андрей. — Как в американских боевиках?

— Что-то в этом роде, — согласился Петров.

— Мне надо все обдумать, — предпринял последнюю попытку уклониться от обследования Андрей.

— На это у нас нет времени, — профессор, хмурясь, взглянул на часы. — Ровно через сутки вы должны приступить к выполнению задания. Если к тому времени мы не решим возникшую проблему…

— Те, кто поручил вам подготовить меня к выполнению пресловутого «задания», расторгнут соглашение и ваша клиника пойдет ко дну? — предположил Андрей. — С удовольствием посмотрю, как это произойдет!

— Видимо, вы не очень внимательно изучили вторую страницу нашего с вами договора? — Петров снова улыбнулся. — Там указаны две внушительных суммы. Одна — та, которую вы должны внести за оказанную клиникой медицинскую помощь, а другая — ваш гонорар за исполнение «пресловутого задания». Разницу между ними составляет ваша чистая прибыль.

— Я оплачу все услуги, — краснея, заявил Андрей.

— Вряд ли, — качая головой, ответил профессор. — Что у вас есть? Агонизирующий автомобиль, малогабаритная квартирка на окраине и куча долгов?

Андрей в гневе закусил губу, но промолчал. Петров был прав. Какой бы ни была сумма непостижимым образом подписанного контракта, оплатить её пациент не мог.

— Сколько я получу чистыми? — наконец собравшись духом, спросил он.

— Если вы не исчерпали все налоговые льготы, тысяч двести, — профессор пожал плечами. — В твердой валюте, естественно.

Андрей удивленно взглянул на доктора и привстал, указывая на край стола, под которым располагался ящик. Петров молча достал бумаги и отдал их пациенту. Изучив контракт более внимательно, Андрей вернул его профессору и нехотя произнес:

— Хорошо, я согласен…

— Еще бы, — Петров снял очки и протер их белоснежным платком. — Это ваш реальный шанс… Сережа…

— Таня, это была шутка! — Геннадий подхватил легкую куртку и выбежал следом за девушкой на улицу.

— Даже не думай идти за мной! — бросила через плечо Татьяна и прибавила шаг.

— Ну, выпил я лишнего и ляпнул, не подумав, ну, прости!

— Майков, ты самовлюбленный кретин! — по-прежнему резко заявила девушка, останавливаясь у обочины. — Я просто не нарадуюсь, что у нас с тобой не дошло до тонкой душевной близости или даже до банальной постели!

— Один — один, — протягивая руку, предложил Гена. — Я неудачно пошутил, ты меня обозвала последними словами. Теперь давай все забудем. Несерьезно это, мелочи жизни.

— Будь здоров, — пожелала Таня, усаживаясь в такси, — юморист…

Когда машина отъехала, Майков сплюнул на влажный, после недавнего проезда поливальных машин, тротуар и, сунув руки в карманы, побрел домой.

Татьяну разрыв с приятелем, конечно, тоже разозлил, но не до такой степени, чтобы слишком сожалеть об этом. Во-первых, все было поправимо, ведь они работали с Геной в одной команде, а во-вторых, он нравился ей не настолько, чтобы ссора стала настоящей трагедией. Единственный и неповторимый Танин мужчина, к большому сожалению, остался в прошлом, но в воспоминаниях о нем она находила утешение и уверенность, что близкие к идеалу люди все-таки существуют, стоит только поискать. На таком фоне поверхностная дружба с Геннадием выглядела очень бледно, а ссора становилась всего лишь «воздухотрясением» силой в один балл.

— «Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был», — процитировал таксист.

— Что? — переспросила Таня.

— Дурак, говорю, ваш кавалер, если обидел такую девушку, — отвесил неуклюжий комплимент водитель.

— Спасибо, — равнодушно проронила Татьяна и уставилась в окно.

— У меня дочка вашего возраста, — продолжил рассуждения таксист. — Я ей всегда говорю: проявляй характер, не цепляйся за парней! Она у меня почти как вы, красавица…

— Девчонки всегда боятся, что всех стоящих женихов расхватают, — нехотя заметила Таня.