Струйка дыма показалась из носа Клодин. Она не могла изрыгать пламя как ее мать, но была вполне способна извергнуть целое облако дыма.

— Я не знаю, как ты сумел вернуть свое имя на Стену, но предупреждаю тебя, я не успокоюсь, пока ты снова не будешь изгнан, - прорычала она.

— Так ты намерена пойти против воли матери?
– усмехнулся Леве. — Возможно, ты даже решила, что пришло время бросить ей вызов за место дожа?

Йен поспешно шагнул в сторону от Клодин. Словно боялся оказаться запятнанным этим обвинением.

Обоснованный страх. Берта уничтожит любого, кто хоть заикнется о мятеже.

Клодин покачала своей массивной головой.

— Мать никогда не отозвала бы твоего изгнания.

— Уверяю тебя, она это сделала.

Серые глаза подозрительно сощурились.

— Зачем?

Леве снова махнул рукой, как бы прогоняя ее.

— Иди и спроси у нее.

— Я спрашиваю тебя.

Леве закатил глаза. Он знал, что известие о его возвращении в Гильдию не осчастливит его семью, но у него нет настроения, ввязываться в еще одно отвратительное столкновение.

— Я просто открыл ей свою роль в спасении мира от полного разрушения. Как она могла не включить такого героя в Гильдию?

— Лжец.
– Клодин топнула ногой, заставив землю содрогнуться. — Ты жалкий слабак, просто позорище.

Леве испустил покорный вздох.

— Как я и сказал, пойди и сама спроси ее.

— Non.

На уродливом лице его сестры промелькнула опасное выражение. Ей не нравилось уступать. Особенно ее младшему братцу-уродцу.

— Может тебе и удалось обманом уговорить мать вернуть тебя в Гильдию, но я позабочусь, чтобы это было ненадолго.

Он расправил крылья, сопротивляясь желанию сделать еще шаг поближе к вампиру.

Он был героем... услышьте его рев.

— У тебя нет власти изгнать меня.

Клодин обнажила свои клыки, явно с угрозой.

— Возможно, но у меня есть сила, чтобы убить тебя.

Леве шокировано заморгал. Это было нарушением закона Горгулий - убить другого горгулью, если он не изгнан.

Или если не подан официальный вызов. Но, правда, кому охота возиться с бумажками?

— Я - член Гильдии, - напомнил он своей свихнувшейся родственнице.

— Ненадолго.

Поднимая свои руки, с когтями, которые могли насквозь проткнуть Леве, Клодин шагнула вперед, неохотно за ней последовал и ее подельник, Йен.

Леве расправил плечи, собирая остатки своей ослабшей силы.

— Merde, - отрезал Элайджа, явно его терпение лопалось. — Я же сказал вам убираться.

— Это дела Гильдии, вампир, - прорычал Йен. — Ты ведь не хочешь вмешиваться.

— Я хочу, чтобы меня оставили наедине в женщиной, которую я люблю, - сообщил им Элайджа, улыбка искривила его губы, когда Валла задохнулась от шока. — И если убить вас, значит, хоть на шаг приблизиться к этому, я это и сделаю.

— Любишь?
– взвизгнула Валла, прижимая руки к сердцу. — Ты сказал, что любишь меня?

Элайджа развернулся, чтобы обнять ошеломленную нимфу, даже несмотря на то, что две горгульи сделали еще один шаг вперед.

— Уммм... может, мы сможем обсудить это позже?
– пробормотал Леве, восхищенный тем, что глупый вампир, наконец, признался в своих чувствах, но желающий, чтоб он выбрал для этого более подходящее место и время.

Несмотря на всю свою самоуверенность, он честно был убежден, что не сможет победить двух взрослых горгулий одновременно.

Даже у Бетмена есть напарник.

Равнодушный к опасности, Элайджа изучал запрокинутое лицо Валлы с открытым обожанием.

— Конечно, я люблю тебя, упрямица, - хрипло сказал он. — Как ты думаешь, что я пытаюсь сказать тебе на протяжении последних шести часов?

Она покраснела.

— Я думала, ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей.

Он покачал головой.

— Не любовницей. Моей парой.

— Парой?
– Ее голубые глаза стали большими как блюдца. — Ты уверен?

— Зачем же еще я находил самые нелепые поводы, чтобы появиться у твоего порога? Почему игнорировал свои обязанности, чтобы проводить время с тобой? И почему сменил двадцать шеф-поваров, пока не отыскал одного, который печет твои любимые малиновые пироги именно такими, как ты хотела?

— Ох.
– Она моргнула и подняла дрожащие руки, чтобы коснуться его лица. Словно хотела удостовериться, что он настоящий. — Ты заставил меня думать, что просто заботишься обо мне.

— Я беспокоился о себе, - прорычал он. — Я не смогу жить без тебя.