Махмуд вспоминал те времена почти каждый день. Вспоминал, как они старались не дышать, чтобы не порвать ту тонкую оболочку, которая их окружала, вспоминал, как их сердца бились в унисон с ритмом песни Принца Филиппа Майклса «Я так счастлив».

Но с самого начала он знал, что ничего у них не получится. Потому что внутри него было что-то, что противилось их союзу. Он держал это в тайне от Клары, в самом дальнем уголке своего сердца. И когда Клару приняли в Лондонскую школу экономики, они поклялись, что они будут встречаться на расстоянии, потому что расстояние не имеет никакого значения для столь сильных чувств, как у них. Но глубоко внутри Махмуд знал, что это конец.

Внутри него горел огонь, который он столько времени пытался погасить. Он никогда не забудет глаз Клары, когда они прощались в Арланде, и он шептал заученные наизусть слова. Что им нужно взять паузу. Что они не должны мешать карьере друг друга. Что это не конец, а новая возможность. И прочие глупости. Клара ничего не сказала. Ни слова. Но она смотрела на него не отрываясь. И когда он закончил, точнее, когда язык перестал его слушаться, в ее глазах не было ни следа от нежности и любви. Она смотрела на него с отвращением. У Махмуда на глазах выступили слезы. Клара подняла сумки и пошла к стойке регистрации. Она не обернулась. Это было три года назад. С тех пор они ни разу не разговаривали.

Махмуд наклонился над клавиатурой. Открыл новое письмо. Он только и думал, что о встрече с Кларой с тех пор, как получил приглашение в Брюссель. Но не мог набраться смелости и написать ей.

«Давай же, – приказал он себе. – Соберись».

Полчаса у него ушло на то, чтобы написать сообщение длиной в пять строчек. Еще четверть часа он потратил на то, чтобы убрать все двусмысленные места и все намеки на отчаяние и прошлое, которое их связывало. Наконец, собравшись с духом, он нажал на иконку «Отправить».

Первое, что он увидел, выйдя из здания факультета, это серую «Вольво» на парковке у реки. Отстегивая велосипед, он услышал, как водитель серой «Вольво» завел мотор и включил фары. Фары осветили реку. Махмуду стало страшно. По-настоящему страшно.

Наступившая тишина оглушала громче, чем выстрелы из дробовика, сделанные секунду назад. Единственное, что ее нарушало, это далекое кряканье уток над фьордом и тявканье собаки, рвущейся с поводка. Море и скалы были серого цвета. Серыми были голые деревья и сухая трава. Ветер шелестел сухим камышом на берегу.

– Ты промазала, – сказал пожилой мужчина с биноклем.

– Не может быть, – ответила молодая женщина с дробовиком в руках. Ствол холодил ей щеку. – Может, первый мимо, но второй-то точно ее уложил, – возразила она. – Спусти Альберта с поводка. Посмотрим, что он принесет.

Пожилой мужчина отцепил поводок от ошейника спаниеля. Собака с громким лаем бросилась в заросли камыша и дальше вниз по скалам.

– Ты промазала. Поверь мне. Теряешь навык, Клара.

Он разочарованно покачал головой. Но девушка только улыбнулась.

– Ты всегда так говоришь, дед. Каждый раз, когда мы охотимся, говоришь, что я промазала. И что я ничего не умею. – Она снова улыбнулась. – И каждый раз Альберт возвращается с воскресным ужином в зубах.

Мужчина покачал головой.

– Я говорю только то, что вижу в бинокль, – пробормотал он.

Из рюкзака, прислоненного к камню, он достал термос и две чашки.

– Чашечку кофе, и поедем домой будить бабушку, – сказал он.

С берега донесся радостный лай и за ним всплеск воды.

Клара улыбнулась и потрепала деда по щеке.

– Теряю навык? Что ты там говорил?

Мужчина подмигнул ей и протянул чашку кофе. Другой рукой он выудил из потайного кармана фляжку.

– Ну, что, охотница, плеснуть тебе, чтобы отметить твой триумф?

– Что? У тебя спиртное с собой? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? Я все бабушке расскажу.

Клара покачала головой, но позволила деду плеснуть ей самогону в кофе. Не успела она поднести чашку к губам, как в кармане ее штормовки зазвонил мобильный. Со вздохом Клара вернула чашку деду.

– От дьявола никуда не спрячешься, – усмехнулся дед.

Клара нащупала свой «Блэкберри» и ничуть не удивилась, увидев на дисплее имя «Эва-Карин». Начальница. Ветеран социал-демократической партии и член Европарламента Эва-Карин Буман.

– А, – простонала она, нажимая кнопу приема. – Привет, Эва-Карин, – сказала она голосом на октаву выше, чем говорила до этого с дедом.

– Клара, милая, как хорошо, что я до тебя дозвонилась. У нас все очень плохо, поверь мне. Гленнис позвонил и спросил, какова наша позиция по поводу отчета об интернет-безопасности, а я этот отчет даже не открывала. Столько дел было….