Двумя неделями позже я вернулся домой. Был августовский вечер. В воздухе пахло свежескошенной травой с футбольного поля. Шум от дороги смешивался с сонными звуками поливалки. Я увидел Энни на крыльце нашего бунгало – дома мечты в пригороде, как называли его риэлторы с выбеленными зубами и провинциальными представлениями о Уолл-стрит. В сумерках я увидел глаза Энни и сразу все понял.

А может быть, я уже это знал.

– Ничего не говори, – попросил я и неуклюже обнял ее – единственное проявление любви, на которое я способен.

– Ребенок, – прошептала Энни. – Я пыталась с тобой связаться.

– Тише, ничего не говори. Я все знаю.

Мы стояли, обнявшись, на лестнице, пока не стало совсем темно и не затихла поливалка. Шум от дороги превратился в едва слышный шепот.

Позже, когда Энни наконец заснула в кровати, я присел за кухонный стол. Я был снова там, откуда все начиналось. Желание остаться здесь испарилось. Все, чего мне хотелось, – это сбежать. Сбежать туда, где правда, а не ложь, – твой главный враг.

Меня разбудили на рассвете. Не успел я продрать глаза, как снова надо садиться в «Тойоту» и ехать по горным дорогам. Во сне и наяву я вижу только горы. Молча мы едем по оранжевым долинам. Ранняя бесснежная весна. Повсюду песок и камни. Война закончена. Но политики оттягивают победу Давида над Голиафом. Маленькая победа в вечной борьбе за статус-кво. Моя миссия подходит к концу. Я попросил заменить меня кем-то, кто говорит на фарси или пушту. Но никому нет дела до того, на каком языке говорят в Афганистане. Важно лишь то, что красного дракона обратили в бегство. Мы добились результата. Наша миссия закончена.

Может, в Вашингтоне мне вручат медаль за заслуги перед Отечеством. Будущее пугает меня не меньше прошлого. Снова бумажная работа. Снова ожидание. Одинокие вечера в бунгало под аккомпанемент бесшумных шагов Энни по коврам. Вежливые разговоры, заканчивающиеся слезами. Объяснения, которых я не могу дать. Мысли о том, что я потерял две семьи, двоих детей. Мысли о дыме и вое сирен. Скуке и усталости. Бесконечное ожидание новой возможности забыться, исчезнуть, раствориться в новом бытии без прошлого и будущего.

За окном горы сменяются горами. Камни летят из-под колес. Мы движемся вперед, но я всегда остаюсь на прежнем месте.

Георг протиснулся к барной стойке клуба «У Ральфа», усиленно помогая себе локтями, и помахал карточкой «Американ Экспресс». Вокруг него клубились раскрасневшиеся практиканты, которым брюссельская ночная жизнь была в новинку. Георг же был тут завсегдатаем. Рядом с ним у стойки оказался шумный ирландец с чересчур коротким галстуком, который на неправильном французском пытался привлечь внимание бармена.

«У Ральфа» был размером с две обычные гостиные, но там всегда тусили свежие практикантки, молодые сотрудники из разных европейских организаций, лоббисты, адвокаты. Для тех, кто хотел завести контакты, этот бар в парламентском квартале был обязателен к посещению. Да и Георгу он нравился. Здесь можно было и потусить, и закадрить молодых итальянок с темными глазами и глубокими вырезами блузок под пиджаками, и завести полезные знакомства.

Не прошло и минуты, как перед Георгом – к вящему неудовольствию ирландца – стояли два бокала шампанского. Еще пара секунд ушло на то, чтобы заплатить. Георг пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд ирландца, но внутри его все ликовало. В этом месте он был королем. Королем.

Он потянулся, чтобы увидеть столик, от которого недавно отошел. Хорошо. Она все еще там. Метте. Так ее, кажется, зовут? Из Копенгагена. Практикантка при аппарате датского еврокомиссара. Превосходно. Полезный контакт и охрененная телка. Как же он любит свою работу. Бизнес и удовольствие. Визитку он уже получил, так что пришло время удовольствия.

Единственная проблема заключалась в том, что он совершенно ее не понимал. Ее датский в шумном баре невозможно было разобрать. Особенно под аккомпанемент Джастина Тимберлейка. Но переходить на английский было не комильфо. Нужно было притворяться, что понимаешь все скандинавские языки. И, судя по всему, у нее не было проблем с пониманием его шведского.

Ну ничего. Скоро он ее отсюда уведет. Предложит взять суши на вынос и поесть у него дома. Откроет бутылку шампанского. А потом и слова им не понадобятся. Есть плюсы в расположении твоей квартиры вблизи Пляс дю Люксембург.

Он уже почти дошел до столика, когда в кармане завибрировал телефон. С трудом пристроив бокалы в одну руку, он другой выудил сотовый. Кто, черт возьми, звонит в такое время? «Диджитал Солюшнс» – мигало на экране.

Черт. Хорошее настроение как рукой сняло. После ужина с Эпплби одна мысль об этой фирме вызывала у него стресс. Георг не успел ответить. Экран погас. На мгновение он решил сделать вид, что не слышал звонка. Но тут же в голове у него возник Эпплби с его акульими глазками. Георг вздрогнул. Подойдя к столу, он поставил один бокал перед Метте.