Шрифт:
Дальний Запад — тревожил мой взгляд,
Как страна романтических странствий.
Был героем мой друг, и была
Моя девочка — ангел. Не скрою,
Пил я пахту, но в десять могла
Вера крепкой быть, в тридцать — прошла,
Сомневаемся мы с перепою.
Ах, всё это представилось ли,
Что, мечтал я, должно быть, устало,
Иль, скорей, потерял всё в пыли
Прошлых лет, тех, что коркой легли
На бутылке твоей из подвала.
Ты сказал, что прошло двадцать лет?
Двадцать лет? Ах, мой друг, я всё знаю!
Все мечты, улетевшие вслед,
Все надежды, которых уж нет,
Я с тобой, старина, пропиваю!
ГОРА ДУШЕВНОГО СПОКОЙСТВИЯ
Грядою скал и мутных вод потоком,
Изгибами лощин,
Ты говоришь в спокойствии глубоком
Для суетных мужчин.
Но недостойны мысли откровенья
Их грубой болтовни,
Дрожа, как лепестки, в твоих владеньях
Рассеялись они.
Вдруг рудокоп, уставший от работы,
На заступ оперся,
И показал напарнику высоты —
Что ты прекрасна вся.
Глаза на миг застлала рябь тумана,
И, ясные как высь,
Потоки глупых мыслей так нежданно
Слезами пролились, —
Деревня его детства будто снится,
Где непосильный труд,
Там после вспашки золото пшеницы
Спокойно соберут.
Один момент: удар, движенье кистью,
И срезаны кусты,
Плывут, слипаясь, раненые листья
В потоках черноты.
И ты, Поэт, своё находишь счастье,
Творя, как ты привык,
Сияет в мутных водах этой страсти
Спокойствием твой лик.
ДВА КОРАБЛЯ
Я стоял на вершине горы у креста,
И следил за поверхностью вод,
Там дрейфует корабль, где горы темнота,
А другой — отплывает в поход.
В белых крыльях один, за кормой полоса,
Бьются по ветру вымпел и шкот;
На другом же обстенены все паруса —
Вот корабль, что меня только ждёт!
Но смотри! Вдалеке разошлись облака,
Путь мой — пламя открытых Ворот,
И на судне, стоящем в заливе пока,
Ликованье матросов идёт.
Так несли утешенье следы Его ног —
В Галилее сиял небосвод,
Я по знаку на берег спущусь без тревог
К кораблю, что меня только ждёт.
ДИККЕНС В ЛАГЕРЕ
Луна плывёт над соснами, и где-то
Журчание реки,
В тумане Сьерра, снега минареты
Поднялись высоки.
Костёр, в порыве пламенном, неистов,
Румянцем одарил
Уставших и больных авантюристов
Без мужества и сил.
Один, просунув в тощий ранец руку,
Достал заветный том,