— Откровенно говоря, да.

— Не бойтесь. Просто беритесь за дело. Сеу Элисабет любит не столько самого Ричарда, сколько определенный тип молодых людей. Вы принадлежите к этому типу — серьезный, немного печальный юноша с привычкой задумываться о сложных вещах и непростым прошлым. Кроме того, ваш соперник обладает двумя существенными недостатками: он, как говорится, человек без света и тени, не признающий компромиссов. И… он берсерк.

— Убийца?

— Пока нет. Но если он сорвется… а она это увидит…

— Неужели вы способны подстроить такое?

Моро невесело улыбнулся.

— Я ведь синоби, повелитель. Я способен подстроить еще и не такое.

— Но только не ради меня. Я не хочу ее добиться ценой чьей-то смерти.

— Повелитель, эта цена уже уплачена, — у рта синоби на миг обозначились жесткие складки. — Ради того, чтобы Бет была доставлена сюда живой и невредимой, уже погиб Эктор Нейгал. Не считая случайных жертв — ее приемной семьи, любовницы Нейгала… А их нельзя не считать. А если принять в счет и тех, кого можно не считать — рейдеров и гемов…

— Не надо… — юного императора передернуло. Моро положил руку ему на плечо.

— Вы выросли, государь. На вас возложена обсидиановая корона. Хотелось бы верить, что вы и повзрослели. Мир жесток, как бы нам ни хотелось обратного.

— Да, вы правы, Морихэй-доно [41] , — Керет обратился к Моро как в детстве. — Мне ли можно забывать, как мир жесток? Но хотелось бы, чтоб она забывала иногда…

— Все в ваших руках, — Моро выглянул в большой зал и условным щелчком пальцев подозвал Ириса. — Он все еще нужен вам?

— Не знаю, — улыбнулся Керет. — Он ей понравился. Я думаю, ей было бы приятно получить его. Но, с другой стороны — она привыкла считать себя фемом… и она имперка.

Ирис был подарком Иннаны, сделанным вскоре после того, как Моро сменил тело. Пока он ходил к маленькому Керету в облике чудовища из волшебных сказок, скрывающего уродство под маской — мать не имела ничего против, но как только он появился в Ониксовом Дворце, уже одетый в юное прекрасное тело, как она забеспокоилась и поспешила подарить ему Ириса, хорошенького дзёро одного с Керетом возраста. Намек был более чем прозрачен, и поэтому несколько оскорбителен: что бы о нем ни болтали, Лесан никогда не попытался бы заигрывать с ребенком. Иннана, при всей своей дворцовой утонченности и временами пробивающемся здравомыслии, все-таки была глупа. Она так и не узнала, что маленький Керет был единственным, кроме Лорел, человеком, который не шарахался, видя его без маски — безглазый лысый череп. Она не знала, что юного императора и его спасителя связывают узы дружбы, которые Моро никогда не променял бы на любовные отношения — он слишком высоко для этого ценил дружбу, слишком хорошо знал, что секс — гораздо меньше, чем сердечная привязанность.

Однако Ирис понравился ему. Мальчик был хорошим домашним слугой и искусным любовником, красиво пел и танцевал, и расставаться с ним, улетая на задание, было не легче, чем с любимой собакой. Моро так высоко ценил его, что пристраивал к Лорел и ни к кому другому — опасался оставлять его в доме на пожилого Нджата, потому что любители изысканных редкостей, да еще «с плеча» самой вдовствующей императрицы, так и вились вокруг. Моро знал десятка полтора воров, способных запросто увести хорошенького и дорогого гема из особняка, пока хозяин в отлучке.

Кожа у Ириса была гладкой — генетики, работая над этим видом рабов, тщательно рассчитали гормональный баланс так, чтобы мальчики не достигали полного созревания, «консервировались» в юношеском возрасте на как можно более долгий срок. По сути дела, дзёро был евнухом, но способным и на активную роль — ведь основной покупательской категорией являлись женщины. За прошедшие годы исчезла детская угловатьсть, формы и движения обрели отточенность, завершенность. Все в меру, все гармонично, все рассчитано. Эти совершенные формы тела, это удлиненное лицо, словно взятое с древней византийской иконы — все это было сделано, чтобы дарить наслаждение душе и телу.

Все это было сделано…

— Роман между ними невозможен, — сказал Моро задумчиво, — особенно после того как она узнает, чьим он был. А общение с дзёро пойдет ей на пользу. Оставляйте Ириса при себе, завтра я пришлю дарственную, — синоби поклонился своему царю на прощание и покинул Каменный Сад, а затем — и большой зал.

Дворецкий, уже оповещенный службой охраны, вызвал его экипаж — полуавтоматический закрытый карт. Моро не любил пижонских портшезов.

— Домой, — сказал он прислуге, откинувшись на сиденье и забросив руки за голову. Почти пять лет он никому не мог сказать «домой»…

Его городской дом находился в достаточно фешенебельном, но не самом дорогом районе Пещер Диса, недалеко от промышленной секции. Именно ее близость и близость транспортных узлов делала цены на жилье в этом месте более низкими, чем вблизи дворцов — при том же, а то и более высоком качестве постройки. Но Моро, когда он покупал дом, волновали не соображения фешенебельности, а доступ к коммуникациям.

…Машина поднялась по винтовой дорожке к дому, по кодовому сигналу открылись ворота гаража — и тут же автоматика зажгла свет.