— Сэнтио Лесан Морихэй, Рива-но-синоби-но микото, подойдите сюда и разделите радость, которую вы нам доставили, — сказал, выступив вперед, юный Карату. — Без церемоний, здесь ведь не официальный, а семейный прием.

Моро, как его и попросили, не стал приближаться по церемониалу — преклоняя колено после каждого шага и касаясь пола ладонями — а приблизился и поклонился просто, на сей раз уже по-вавилонски, коснувшись руками колен.

— Солнце Керет-бин-Аттар, — сказал он, выпрямляясь. — Вы по-царски великодушны.

— Это заслуга моих воспитателей, — юноша обозначил короткий поклон Лорел и Рихарду. После этого все снова сели. Моро занял место, предписанное ему по рангу и положению — напротив Керета, в «изножии» стола. Впрочем, это место было удобно возможностью беседовать со всеми, кто сидит во главе, как с тайсёгуном и его госпожой, так и с юным императором.

— Удался ли вам ваш маленький розыгрыш? — спросил у него Моро, показывая серву, чем наполнить его тарелку.

— Он прошел великолепно! — засмеялся юноша. — И если честно, то я в восторге. Сеу Элисабет так непосредственна, что мне просто не хочется раскрывать ей свое истинное положение.

— И не нужно, — веско сказала леди Альберта. — Пусть девочка привяжется к Карату — тогда она сможет полюбить и Керета.

— Послезавтра будет официальная аудиенция, — сказал юноша. — Пожалуйста, господа капитаны, не расстраивайте мою шутку.

Окружающие клятвенно заверили его — ни в коем случае.

— Сеу Лесан, я хотел купить у Лорел этого гема, Ириса, но Лорел сказала мне, что он ваш — и вы, улетая, просто оставили его на хранение.

— Он, как и я, к вашим услугам, — Моро сделал изящный жест палочками для еды. — Вам понравился его танец? Он стал танцевать гораздо лучше за прошедшие годы, и вообще похорошел. Если вы хотите — давайте заключим эту сделку сейчас, пока я еще не привык к нему заново.

Ирис поднял голову и глаза его влажно заблестели, но Моро этого не заметил.

— Хорошо, — согласился Керет. — Я бы хотел еще поговорить с вами наедине после ужина.

— Хоть сейчас, — Моро отложил палочки.

— Нет, нет. Я вижу, как вы устали.

— Макияж сеу Лесан явно наносил по дороге, — добавила Аэша Ли. — Неужели вы прямо с корабля?

— Не совсем, — ответил Моро. — Я размещал гостя в своем загородном маноре. Некоего Джориана, капитана рейдеров. Он будет моим свидетелем по делу о штурме манора Нейгала.

— Да, ему, пожалуй, лучше в городе не появляться, — усмехнулся Рихард.

— Если Солнце позволит мне, я бы хотела перехватить у него право побеседовать наедине с капитаном Лесаном, — сказала Лорел. — Наша беседа будет недолгой.

— Да, пожалуйста, — согласился юный император. Все присутствующие заметили, что он несколько мечтателен.

— Шнайдеры неплохо устроились, — шепнула Бастиану Кордо Огаста Блор, глава клана Сутху. — Если они выдадут свою девчонку за Керета — их нельзя будет сдвинуть с их места мегатонным импульсом. А Керет явно повелся.

— Давайте обсудим это в другое время и в другом месте, — краем рта ответил Кордо. Свою войну с Проектом он уже проиграл — образец генома девчонки наверняка взяли первым делом и поместили в хранилища лабораторий Совета Мира. Теперь ему было, в общем, все равно, что выжмут Шнайдеры из брака. Он был начисто лишен политических амбиций и знал, что жив только поэтому, а еще — потому что война с Империей длится. А еще он знал, что теперь пилоты перестанут быть кастой избранных свыше, что их будут строгать, как гемов — неужели Шнайдерам непонятно, как унизительно это для людей и как кощунственно по отношению к судьбе? А что ж, доживем и до пилотов-гемов… Кордо надеялся, что на его веку этого не случится — как-никак, ему было за девяносто, он пережил четверых сёгунов. Нужно умереть прежде, чем пятый погубит дом Рива.

Надо отдать Шнайдеру должное — он был превосходным воином. Кордо не жалел бы о тех годах, когда он растил и учил этого веселого и злого щенка, если бы не Проект. Бон верно выбрал себе преемника на грядущее военное время, но вот Проект он недооценил, потому что не верил в то, что пилота можно сделать, что невероятное, почти мистическое пространственное чутье программируется генами.

Если бы Кордо читал Деяния Апостолов, он бы сравнил Бона с Гамалиилом [40] . Если бы Кордо чуть получше знал историю Старой Земли, он бы заметил также, что толерантность Гамалиила через тысячу лет вышла евреям боком, а в случае с успехом Проекта и тысячи лет не понадобится — все решится в течение трех-четырех поколений.

Бон же счел, что если пилота делает пилотом только судьба (а он в это свято верил) — то пусть женщины немного побалуются генетикой, вреда от этого не будет, а если это все-таки гены — то технология их программирования должна оказаться в руках у Рива в первую очередь, а потом уже — как судьба решит.

Для Кордо дом Рива был смыслом жизни, а дом Рива только тогда был домом Рива, когда в его сердцевине находилась каста одаренных, избранных. Каста пилотов. Без этого Рива — не Рива, как оседлый цыган — не цыган, как отступивший от Яхве еврей — не еврей. Сам Кордо пилотом не был, но он был намерен охранять этот институт так же ревностно, как правоверный иудей — институт левирата.