Земли оказалось не так чтобы много: примерно десять лиг по побережью и столько же в глубину материка. Это только моя земля, но в баронию входили еще владения моих двух вассалов. Неких юнкера ван Брескенса и юнкера ван Груде. То есть обыкновенных эскудеро-оруженосцев, и еще без должности. Недорослей, если по-русски. Самое низшее дворянское сословие. Их земли выхода к морю не имели и были вовсе уж микроскопическими: оба вместе – вполовину меньше моих владений.

Земля большей частью являлась не особо пригодной под посевы – скалистой и каменистой, но ближе к побережью плодородные участки встречались.

Через баронию еще протекала река под элегантным названием Рюпел. Не ручеек, а настоящая река, правда, несудоходная. Очень хочется надеяться, что в ней водятся так полюбившиеся мне речные угри. Впрочем, не совсем и река – рукав Шельды, из которой она брала свое начало и впадала в море как раз с краю моей баронии.

Там же находился средних размеров симпатичный лесок из дубовых, ореховых и буковых деревьев.

Ну и пейзажи мне в реальности понравились. Трава по пояс, перемежающаяся скалистыми участками, множество живописных ручейков и небольших рощиц. Вот как бы и все…

Нет, не все. Про деревеньку забыл. Деревня Гуттен расположилась рядом с замком, в ней было под сотню дворов. А вот сколько душ обитает там, мне пока не ведомо. Буду завтра принимать фуа от сервов, заодно и посчитаю.

Ну и сам замок, конечно. Он на бумаге тоже выглядел солидно – даже рисунок прилагался. Расположен на высоком холме, как раз на краю скалистого обрыва, омывающегося морем. Рядом пригодная для стоянки судов небольшая бухта, затертая в скалах. Большой и высокий донжон и четыре крепостные башни по углам стен, ну и все остальное, прилагающееся к каждому нормальному замку. Герса и разные там рвы с крепостными воротами. В общем, картина на бумаге была прописана достаточно привлекательная.

Но это на бумаге…

Как только я увидел замок «а натюрель», все остальное осматривать желание пропало начисто. Загрустил я и насовал мысленно Карлу все матюки, которые знал. Да еще несколько особо извращенных выдумал.

Замок, мля…

Вроде бы донжон с башнями и стенами присутствует, и размером он не совсем маленький, врать не буду… но он же древний до невозможности и обветшал до полного безобразия…

– Господин, я все покажу!!! – в очередной раз взвыл эконом и опять заткнулся после полученной плюхи.

За жизнь свою, собака, беспокоится. И правильно беспокоится. За то, что он довел до такого состояния мое имущество, убить даже мало. На кол его, что ли, посадить?

Стена со стороны берега треснула и местами осыпалась. Деревянные галереи и машикули сгнили и тоже попадали: почитай, и нет их. Цепи, державшие герсу, на хрен заржавели, и она так и застряла в полуподнятом состоянии. На лошади только нагнувшись проехать можно. Крепостные ворота потрескались и расползлись. Перекрытия в башнях сопрели, и теперь на них можно было взбираться только с реальным риском для жизни…

Млять, эту разруху можно перечислять до бесконечности… А у этого урода в деревне добротный каменный дом, крытый свинцовой черепицей, снятой с замковых башен. Кстати, и сама деревня показалась с виду довольно зажиточной. И возит этого скота упряжка о двух добрых конях, и ручку ему сервы целуют, как господину… А он, собака, сам мой раб!

Ну, повешу суку!

А герцогского управителя моей баронией найду и колесую. Он, падла, сидит в Антверпене и на подотчетные ему земли носа не кажет, только принимает от этого скота подношения.

Я, конечно, в глубине души так и остался вполне толерантным современным и даже местами демократичным человеком, но за такое колесовать мало. Для восстановления замка затраты все же потребуются немалые…

– Как тебя зовут, раб?

Эконом уткнулся лбом в землю и забубнил:

– Михаэль, господин. Михаэль, ваша милость…

– Рассказывай, вор…

– Это не я, ваша милость… – Эконом горестно взвыл.

– А кто?

– Мэтр Юпп Риббек. Он! Старший прево округа. В его ведении эта земля. Он смущал! Он… говорил, устроит так, что земли останутся в управлении сенешаля, а он сможет все непотребство и воровство скрывать за положенную плату. Ва-а-аша милость, поми-и-илуйте… – взвыл эконом и, получив в очередной раз по морде, забился в истерических рыданиях.

– Что ты хотел мне показать?

– Я покажу, я покажу… Разбойники, ох, какие же они разбойники… – Эконом, быстро перебирая коротенькими ножками, пополз ко мне, но на полпути получил по загривку тупым концом полусписы и уткнулся мордой в землю.

– Кто разбойники?

– Тиль Веренвен и его молодчики! Насильно долю всучивали и заставляли продавать в Антверпене евреям награбленное… Ох они и разбойники…

– Сколько их?

– Тридцать душ было, тридцать… – доложил угодливо эконом. – А вернулось двадцать семь. Трое сгинули где-то. Далин Горден, Раймон Брехс и Раймон…