Мы кажемся "помирившимися", стратегически избегая разговоров об "этом", даже не смотря на то, что я умираю от желания спросить его и Пита, что на самом деле произошло. Хотя, хочу ли я знать больше?

Нет.

Мы разошлись. Я не имею права. Он даже не помнит, будучи биполярным в тот момент, когда он ушел. Все закончилось. Я его, а он мой.

— Черт, даже я нервничаю, Би. Послание Скорпиона было предельно ясным, — говорит мне Райли с ухмылкой. — Оно в действии, на ринге, и вне его. А сообщение Реми лишь подтвердило, что дни ублюдка сочтены. Никто не может издеваться над его петардой.

Я выпрямляюсь; перевожу взгляд на эти глазки серфера, и клянусь, вижу в них отражение удовольствия. Я смеюсь. Просто хохочу. Потому что, честно говоря, меня окружают матерые мужчины. Мужчины. Но при этом они по-прежнему... мальчишки. И когда я перевожу взгляд через весь зал на Реми, он самый большой, сексуальный и сильный мальчишка из всех.

— Райли, мне нужно, чтобы ты помог мне убедиться, что Скорпион ничего не сделает с головой Реми. Вы оба, ты и Пит, обязаны за этим присмотреть. Слышал меня?

— Да, мэм, — говорит он, отдавая мне честь, как армейский кадет. — Прямо сейчас отправляюсь выполнять твой приказ.

— Ха-ха. Я работаю так же тяжело, как и ты, — говорю я.

— Да, но я не получаю королевских почестей, в отличие от тебя.

— Потому что ты говнюк, а я крутая.

— Я не собираюсь отвечать на это. Я слишком дорожу своим лицом, — он широко улыбается кому-то за моей спиной.

Гора мускулов прямо позади меня снимает эластичные бинты с рук.

— Я был бы счастлив расквасить его тебе, — бормочет он.

— Обязательно воспользуюсь твоим предложением в следующий раз, если не возражаешь.

После того, как Райли уходит, помогать тренеру прибираться, Ремингтон смотрит на меня своими темными глазами, а я замечаю, как раздуваются его ноздри, словно он вдыхает меня, даже не наклоняясь, просто наблюдая.

— Готова? — спрашивает он своим я-тренировался-много-часов-и-я-сексуален-как-ад охрипшим голосом, проводя пальцами вверх-вниз по моему затылку, и я понимаю, что у меня к нему просто не существует иммунитета.

— Всегда готова, — произношу я, слегка затаив дыхание. Я не знаю, что он имеет в виду, когда у него помутнение, но абсолютно уверена, что энергия буквально трещит вокруг него, когда он темный. Он как электростанция, но когда темный, складывается впечатление, что его два. Мы оба направляемся в небольшую реабилитационную комнату в конце спортзала. И когда он кладет руку на мою задницу, я ничего не говорю, но чувствую все. Затем он сжимает ее, и у меня уходят все силы на борьбу с желанием развернуться и сжать его зад в своей руке, представляющий собой сплошную твердо-каменную плоть.

— На стол, Разрывной, — командую я. Мне нравится немного им руководить, поэтому он позволяет мне, превращая это в развлечение. И что он делает сейчас, так это развлекает меня в высшей степени. Он ложится на стол, очень похожий на массажный, стоящий в центре маленькой комнаты. По соседству стоит холодильник с набором лекарств и холодных предметов, которые я позже буду использовать для его ледяного массажа.

Он ложится лицом вниз, а его тело настолько разгорячено, что я чувствую температуру его кожи, даже не касаясь ее.

— Ты в порядке? — cпрашиваю я, лаская взглядом линию его позвоночника. — Где-нибудь есть узлы? Тебя что-то беспокоит?

— Я бы хотел, чтобы мои руки оказались на тебе так скоро, как это возможно, — прорычал он шепотом, вынуждая меня прикусить внутреннюю сторону щеки.

— Хорошо, но как говорится, дамы вперед.

Он стонет.

— Не мучай меня, детка, я уже хочу трахнуть тебя.

Я наклоняюсь и целую его ухо.

— Это не пытка, просто постарайся расслабиться, — шепчу я, и действительно хочу, чтобы он расслабился, хочу сфокусироваться на его теле, поэтому обхватываю пальцами его плечи. Он шипит сквозь зубы, а я задерживаю дыхание, наш с ним контакт просто вынуждает меня. Мягко выдыхая, я приспосабливаюсь и начинаю массировать его пальцами. Он так же приспосабливается ко мне, и я замечаю, что он расслабляется, когда начинает тихо стонать.

Мы с ним настолько связаны, что касаясь его кожи, я не могу не чувствовать мелкие волны электричества, проходящие сквозь меня. Иногда мне кажется, что я подключаюсь к какому-то мощному источнику, который делает Ремингтона Тейта самим собой. Каждый сантиметр моего тела ощущает его мускулы и кожу под моими пальцами, как и все остальное в нем. То, как он пахнет прямо в эту секунду, океаном, мылом и самим собой. То, как его грудная клетка расширяется от физической нагрузки. То, насколько колючие, взъерошенные и влажные его волосы.