Я еще раз кончила, а он полностью погружается и крепко держит меня, застывая неподвижно. Чувствую его тепло и горячее рычание, сопровождающее поцелуй в мое ухо, когда он кончает в меня. Тогда мы расслабляемся, и наше дыхание приходит в норму.

Он хватает меня и притягивает к своей груди, переворачивая. Наши тела скользкие от пота. Он хочет, чтобы я была обнаженная, а я хочу, чтобы он меня такую обнимал. Ослабляет хватку, когда я начинаю расслабляться, затем осматривает и внезапно заталкивает сперму внутрь.

Наши инстинкты берут верх. Мои бедра движутся навстречу его пальцам. Тепло его дыхания окутывает мое горло, когда он прижимается ртом к моей коже. Я слышу нас, звуки, которые мы издаем - мои стоны и его рычание мужского удовольствия от удовлетворения его самца. Из меня исходит булькающий звук, когда я начинаю содрогаться.

Он не прикасается к моему клитору. Нет никакого возбуждающего действия, но то, как он ласкает мое тело своей рукой, засовывает свою сперму обратно в мое тело, будто никогда не желая оставлять меня, и лижет мою кожу медленными движениями своего языка, заставляет мое влагалище сжимать его, а мои соски становятся бусинками, даже воздух сжимается от того, что он хочет дать мне. Когда он кусает сзади мою шею, я дергаюсь, вскрикивая. 

— О, Боже!

Он опускает меня на матрас на живот, продолжая нежно покусывать мою шею, ставя на мне метку, трахая меня по-собачьи.

К тому времени, как мы падаем на кровать, заставить себя двигаться является для меня задачей. Я — бескостная масса под ним, все еще пытающаяся привести в норму свои легкие.

Скользкий от пота, он ложится на спину, одной рукой притягивая меня к себе. Наши потные тела блестят от наших упражнений. Моя грудь полна любви, а тело так хорошо выжато, что я одновременно чувствую себя мертвой от истощения и живой, как солнышко. Я растягиваюсь на нем и охватываю ладонями его твердую челюсть.

— Здесь болит? — я слегка касаюсь порезов и небольшого фиолетового пятна на виске. Прежде, чем он ответит, оставляю поцелуй на каждой ссадине и задаюсь вопросом, целовали ли его когда-нибудь раненого. Так что я целую каждую царапину, а потом одну из его губ, немного задерживаясь на ней.

Отстраняюсь, и с улыбкой поглаживаю его твердую челюсть.

— Ты думал обо мне, когда я не была твоей? Интересовался, существую ли я? Какой я должна была быть?

Он заправляет прядь волос мне за ухо, изучая мое лицо.

— Нет.

— Никогда не думала, что полюблю кого-то. А ты?

— Никогда, — отвечает он, показывая свои ямочки во всей красе.

Перемещаю пальцы к виску, играя с его волосами.

— О чем ты думал, когда рос?

— Я просто принял то, что должен и был доволен. — Он убирает мои волосы назад и гладит мочку моего уха. — Но если бы знал о твоем существовании, я бы охотился на тебя, поймал и забрал себе.

— А разве ты этого не сделал? — спрашиваю я, улыбаясь.

— Именно, — он касается своим носом моего, а в его голубых глазах отражается смех. — Это я и сделал.

Вздохнув, я кладу голову ему на плечо и вожу пальцами по его соскам.

Он — самая лучшая кровать. Лежит на спине, одна его рука под подушкой, другая обнимает мою спину, и я, распростертая на нем. Мой живот на его прессе, моя грудь на его нижних грудных мышцах, моя голова на его плече, идеально расположена, чтобы утыкаться ему в шею. Каждый раз он пахнет другим мылом из-за множества отелей, где мы побывали, но в то же время, он всегда пахнет собой.

Я плавно провожу пальцами вверх к его бицепсу и легонько массирую его.

— Так лучше? — спрашиваю его, глубоко работая с мышцей, осознавая, что она повреждена. Черт бы его побрал.

Но он говорит "Да", как будто ничего страшного, и перекатывается на мою сторону. Внутри я мгновенно становлюсь гиперготовой, когда он начинает перемещать меня. Он притягивает меня ближе, и глубоко в горле я издаю тихий стон, а мое влагалище набухает, потому что я понимаю, что он собирается делать. Поворачивает меня на бок и подвигает, чтобы ласкать, его массивное теплое и сильное тело за моей спиной. Убирает мои волосы назад и облизывает меня, а я содрогаюсь, когда он своей тяжелой рукой медленно начинает ласкать мои изгибы.

Он лижет меня, ласкает, проводит своей рукой по моему телу, а его язык блуждает по моему уху, затылку, изгибу плеча, упиваясь и пробуя меня.

Реми преуспевал без любви, даже родительской. Он преуспевал даже, борясь с расстройством настроения каждый день своей жизни. Он преуспевал и поднимался каждый раз, когда падал. Единственные случаи, когда я по-настоящему пала - на Олимпийских отборочных соревнованиях и когда он проиграл бой в прошлом сезоне. И я спотыкалась, чтобы вновь вернуться к ходьбе. Он же мгновенно встает и готов бежать.