– Мне бы обидеться, – резко ответил Гриффин и добавил: – Двести пятьдесят тысяч долларов.

– Не продается, – повторил Робби, открывая дверь.

Он исчез на несколько минут и, вернувшись, склонился над плечом Гриффина, разглядывая загадку на черном бархате.

– Существует много вариантов прочтения одних и тех же символов, – сказал Гриффин. – Кажется, что идешь в правильном направлении, но появляется другая часть головоломки, и все вдруг приобретает другой смысл. Послушай: «И тогда сквозь время его душа и ее душа смогли отыскать друг друга снова и снова…»

– Можно я прочитаю? Все, что ты перевел?

Гриффин протянул ему записную книжку.

Пока Робби читал, Гриффин стоял на пороге французских дверей и смотрел в сад.

Окруженный каменной стеной высотой в пятнадцать футов, сад был невидим с улицы. Созданный в начале восемнадцатого века, густой и тенистый petit parc [13] был засажен деревьями древних пород, кустами, фигурно подстриженными на египетский манер, и украшен статуями. В центре сада находился лабиринт из кипарисов. В субботу Робби рассказывал историю сада, пока Гриффин бродил по блестящим черно-белым камушкам, выстилавшим дорожки лабиринта до самого его центра, где в маленьком оазисе стояла каменная скамейка со сфинксами по краям и высокий подлинный известняковый обелиск.

Послышался стук в дверь.

– Entrer! – отозвался Робби.

В комнату вошла Люсиль с подносом.

Только в Париже, подумал Гриффин, наблюдая, как она поставила перед каждым из них по чашке. Трапеза была доставлена из соседнего кафе вместе с фарфоровыми чашками, стаканами воды, салфетками и ложками. Круассаны на завтрак и бутерброды или выпечка на полдник.

Робби поставил свою чашку кофе на парфюмерный орган и присел. Это было восхитительное приспособление, созданное по принципу музыкального инструмента с таким же названием. Длиной в восемь футов и высотой в шесть, он был сделан из древесины тополя и занимал почти четверть комнаты. На консольных полках вместо клавиш стояли ряды маленьких стеклянных бутылочек с различными эссенциями. Здесь их было более трехсот.

– Что ты знаешь о происхождении органа? – спросил Гриффин.

Робби ласково погладил край полки.

– Не знаю, кто именно создавал этот стол, но если верить дедушке, он такой же старинный, как и магазин.

– Стало быть, он древнее Французской революции?

Робби кивнул и отхлебнул кофе.

– В течение столетий парфюмеры занимались своим ремеслом за такими столами. – Он поставил чашку, взял одноразовую пластиковую пипетку, открыл маленькую бутылочку, набрал немного жидкости и капнул несколько капель темно-желтой жидкости в стеклянный пузырек. – Даже несмотря на то, что многие современные лаборатории перестали пользоваться такими органами, для меня это самый лучший способ работы. Духи хранят прошлое… хранят воспоминания… Это как работать со снами. – Он развел руками. – Все поколения парфюмеров моей семьи пользовались этими бутылочками и сидели в этом кресле.

– А теперь самый молодой из Дома Л’Этуаль хранит старинный метод составления духов, – сказал Гриффин.

– Традиции очень важны, не так ли? Они дают нам основу. А мой отец все это подверг риску, сам не понимая, что творит.

Гриффин кивнул. Он знал, что чувствует его друг, и положил руку на плечо Робби.

– Подумай о предложении Малахая. Несмотря на результаты лабораторного анализа, он готов заплатить тебе в три раза больше того, что даст аукционный дом.

– Сумма очень щедрая, но этого не хватит, чтобы расплатиться с долгами. Теперь, когда я знаю, что написано на черепках, надо будет хорошенько подумать. Я решил, что сделаю с ними.

– Да?

– Как только ты закончишь перевод, хочу передать осколки Далай-ламе.

– Далай-ламе? Ты с ума сошел? На что ему коробка с черепками?

– Для него это имеет гораздо большее значение, чем для Малахая, который собирается выставлять их в одном из своих миленьких шкафчиков. Последние два дня, с первого успешного результата твоего перевода, я ни о чем другом не думал. Если когда-то реально существовал аромат, помогающий людям вспомнить их прошлые жизни, то может появиться и другой такой же. По сути, это станет для населения Тибета очень важным событием, бесценной помощью в их борьбе. Это поможет укрепить веру и привлечь больше внимания к кризису.

– Робби, это всего лишь надпись на глиняных черепках, – сказал Гриффин. – Мы даже не знаем, существовал ли такой эликсир на самом деле. Возможно, в бутылочке были простые духи, а легенда – это просто древняя версия современной торговой рекламы.

– А возможно, действительно существовали духи, вызывающие воспоминания о прошлом. Ты как моя сестра. Почему меня окружают такие циники? – Он покачал головой. – Его Святейшество будет в Париже на следующей неделе. Я пытаюсь устроить с ним встречу через ламу, у которого учусь в буддийском центре.

– Вот оно что. Ты жаждешь избавиться от этого сокровища? Неужели тебя нельзя отговорить от этого?

– Зачем пытаться? Его Святейшеству это нужно гораздо больше, чем мне.

– Даже если это поможет выплатить часть долгов твоей компании?

– Деньги Малахая покроют лишь малую часть того, что мы должны. Задолженность перед банком все равно останется. Я хочу предоставить решение своей сестре. Тогда большая часть будет выплачена. – Он щелкнул пальцами. – Одним ударом гильотины.

– Но черепки имеют историческую ценность.