— Сын, — Рау крепко стиснул моё плечо, — я не стану продолжать переговоры с Рубеусом Клэром о заключении брачного договора.

Я открыл было рот, но рука отца стальной хваткой удержала меня.

— Осведомитель сообщил мне, что она уже не раз замечена в компании старшего сына Западного предела, Криона ар Эста.

— Ч-ч-то ты хочешь сказать? — на секунду горло сдавило.

— Я хочу сказать, что она уже не подходит для ритуала передачи силы, — сочувственно посмотрел на меня отец.

Я опустился на стул, сжав голову руками.

— Ты... уверен? — мой голос оказался хриплым и далёким.

— Соберись, сын! — стальной плетью хлестнул по ушам голос отца. — Если бы я не был уверен, я не стал бы начинать этот разговор. Я отправил письмо Императору с официальным заявлением: Западный предел нанёс оскорбление наследнику Северного предела, которое смывается только кровью на большой арене.

— Когда мы выезжаем? — я встал со стула, усилием воли подавив рвущую всё внутри боль.

— Завтра утром маги подготовят портал до Метрополии, в центральный зал Академии, — Рау на мгновение стиснул меня в медвежьих объятьях. — Держись, Туор. Ни одна женщина не стоит того, чтобы сходить из-за неё с ума.

За отцом захлопнулась дверь, а я стоял, глядя на клубящийся за стенами туман, не ощущая, как в комнате всё сильнее дует ветер, как негромко позвякивают развешенные по стенам клинки, не замечая, что над замком кружатся облака: крепость чувствовала бушующий внутри наследника Предела ураган и отвечала на мою скорбь непогодой.

— Я в последний раз предлагаю вам окончить дело миром, — голос Божественного подавлял силой, заключенной в этих низких звуках.

Я отрицательно покачал головой, медленно извлекая из ножен зачарованную саблю, с которой прошёл Южную войну сначала рядовым бойцом, а потом и начальником сотни головорезов-разведчиков. Стоявший напротив меня Крион склонился перед Божественным, отведя в сторону короткий протазан, своё излюбленное оружие в Академии. Его глаза на мгновение сместились в сторону от окутанной маревом волшебства фигуры Императора, и я знал, чьё лицо он ищет на трибунах, кто стискивает руки, тревожась за наследника ар Эстов.

— Насмерть, ар Эст, — мне стоило больших усилий произнести это равнодушно. И чеканная вежливость ритуальных фраз пришлась как нельзя кстати. Я заставил себя не искать среди ждущих исхода редкой для Империи смертной дуэли потомственных магов светлые волосы девушки, которая еще день назад была для меня всем.

— Насмерть, ар Норд, — черноволосый мужчина отсалютовал мне своим оружием.

— Разойдитесь! — прогремел голос Императора. Божественный гневался: глупый и необдуманный поступок ар Эста поставил два сильнейших воинских рода, опору и защиту пределов Империи, на грань кровавой вендетты.

Секунду мы стояли неподвижно, а потом воздух вокруг Криона вспыхнул настоящим огнём — наследник ар Эстов был необычайно одарён в этой стихии. Бушующее пламя метнулось ко мне, но порыв ураганного ветра сбил его и отшвырнул Криона назад.

Ловко кувыркнувшись в полёте, он приземлился на обе ноги, широким взмахом протазана раскрошив большую ледяную сосульку, едва не попавшую в голову.

Лицо моего противника было мрачным — похоже, он сделал ставку на самый первый и мощный удар. И сейчас собирался осторожно прощупывать мою оборону».

Я проснулся в холодном поту. Невероятно яркие сны, показывавшие мне былые события на Лиаре, стали посещать меня почти каждую ночь. Возможно, Незримый хотел показать мне что-то через сны, возможно — они появлялись сами собой. А может — всё это выверты моего сознания, оказавшегося в совершенно новом теле и новом мире. Время покажет.

Вчерашний день вымотал меня донельзя: долгие разговоры то втроём с Рональдом Уизли и Гермионой, то с присоединявшимися к нам старшими Уизли или постоянно красневшей Джиневрой. Даже если бы я не осведомился месяц назад у Гермионы о том, кто нравился тому Гарри, я бы без всяких подсказок смог догадаться о причинах смущения рыжеволосой девочки. Хотя сам Гарри вряд ли был способен на такие озарения.

Особенно запомнился мне момент, когда я вынужден был всё же взобраться на метлу и попробовал взлететь: я запомнил тщательно скрываемое разочарование в глазах Рональда, разочарование и странную радость одновременно. Я сумел взлететь, но той непостижимой лёгкости полёта, о которой мне взахлёб рассказывали рыжие братья, так и не испытал: метла для меня была средством передвижения, а никак не продолжением тела, как для моего... предшественника. Меня это не особо беспокоило: вряд ли навыки игры в квиддич помогут мне победить Темного лорда. Однако младший сын семейства Уизли считал иначе, и я был совершенно уверен, что доверие Рональда ко мне изрядно пошатнулось: квиддич был для него смыслом жизни и основой существования. Неосмотрительный ход для потомка бедной семьи — связывать свои мечты с профессиональной игрой в квиддич, где успеха и хотя бы небольшого дохода добивался хорошо если один из ста новичков. Большая же часть так и канула в неизвестность.