Гермиона после еды забежала в общежитие, чтобы забрать свою сумку с пергаментами и перьями, однако я преградил ей дорогу к вожделенной библиотеке.

— Настал великий день, о моя прекрасная проводница в мир маглов! — Напыщенно возгласил я и заговорщически подмигнул девушке.

— О, нет! — обреченно простонала Гермиона. — Ты же не хочешь...

— Именно этого я и хочу, — я картинным жестом достал из кармана мантию-невидимку. — Мы вполне успеем обернуться до вечера, если поторопимся.

— Сумасшедший... — Гермиона мученически закатила глаза к потолку. — Я пойду переодеваться.

Заскочив в свою комнату, я взял кошелёк с остатками золота и скинул мантию, оставшись в простой рубашке и чёрных штанах, прекрасно подходивших для города. Кошелёк, подумав, я просто сунул в карман. Волшебную палочку пришлось подвешивать на тонком шнурке на шею, — в карман она не помещалась, а прятать довольно хрупкую внешне деревяшку в сапог или рукав я не рискнул. Нелепое пристрастие здешних волшебников к длинным палочкам начинало меня раздражать.

— Я готов, — высказывание пришлось в пустоту. Гермионы ещё не было в гостиной.

Спустя несколько минут девушка всё же спустилась вниз, переодевшись в джинсы и свитер. В руках она держала небольшую сумку, очень похожую на слегка уменьшенную торбу, с какой Гермиона обычно ходила на занятия. Поймав мой пристальный взгляд, Гермиона слегка покраснела.

— Да, я уменьшила сумку, — смущенно улыбнулась она. — Другой у меня с собой не было.

— Хорошо выглядишь, — хмыкнул я, набрасывая нам на плечи мантию-невидимку.

Мы без приключений выбрались из Хогвартса через тайный ход, показанный Хагридом, и я, поддавшись секундному искушению, бросил медную монетку в родник.

— Это зачем? — приподняла бровь Гермиона.

— На счастье, — я беззаботно пожал плечами, и мы быстрым шагом направились в сторону деревни, по-прежнему прикрываясь мантией-невидимкой от случайного взгляда.

— А зачем тебе повязка? — Гермиона провела пальцем по шёлковой ткани. — Решил прогуляться так, чтобы никто не узнавал Гарри Поттера?

— Я хочу сохранить инкогнито, моя леди, — фыркнул я, высматривая подходящий трактир на оживленных улицах Хогсмида, где сам я ещё не был. — Где здесь есть приличное кафе?

Заплатив серебряную монету владельцу кафе «Три метлы», в следующую секунду мы уже вышли из камина у Фортескью.

— Давай сначала в Гриннготс, — предложил я, уже зная от Гермионы, что ушлые гоблины занимались даже обменом валют в мире волшебников. Странно, что волшебники до сих пор считали себя доминирующей расой, если сами отдали управление своими деньгами в цепкие зелёные руки гоблинов и, похоже, не имели в настоящее время достаточных ресурсов, чтобы их контролировать и даже просто проверять работу ушлых банкиров.

В этот раз гоблины отправили нас с Гермионой вниз на самом отвратительном виде транспорта, какой я мог только представить. Наверное, для особо «ценных» клиентов, которых не жаль и размазать по стенам каменных туннелей. По крайней мере, в Империи на таких же тележках перевозили в шахтах отработанную руду. Видимо, это было тонкое издевательство со стороны гоблинов, которое не осознавалось напыщенными волшебниками, поскольку в прошлый раз я с комфортом спустился в подземелье без всяких тележек.

Быстро забрав золото и обменяв его наверху на хрустящие цветные бумажки, мы вышли из Гриннготса. По дороге Гермиона старательно объясняла мне соотношение и названия ходивших по Англии денег. Удивительнейшим образом они не совпадали с используемыми волшебниками. Я никак не мог понять то, что в галлеоне было — проклятье! — семнадцать сиклей и четыреста девяносто три кната! Зачем было придумывать столь странную систему, я не мог даже и предположить, ведь маглы использовали гораздо более удобную, основанную на десятке.

— Нам сюда, — свернув в какой-то тупичок в дальней части Косого переулка, Гермиона стукнула волшебной палочкой по кирпичам. Кладка замерцала и исчезла, открыв нам выход в довольно узкий белый коридор с двумя дверями. Присмотревшись, я разглядел мужской и женский силуэты на небольших рисунках на дверях. Гермиона покраснела.

— Похоже, выход из Косого переулка перенесли в туалет.

Я от души расхохотался. Из волшебного, почти сказочного мира прямиком в отхожее место — ещё одно проявление чьего-то странного чувства юмора.