— Привет, — сказали за спиной.

— Привет, — машинально сказала Наташа и обернулась.

Сонный и благодушно оттого настроенный, он смотрел на неё улыбаясь, и почему-то именно эта улыбка испугала её. Облизав губы, она взглянула на чашку, которую так и держала в руках, потом на парня.

— Завтракать будем сейчас, — предупредила она. Поколебавшись, добавила: — Нам надо поговорить (поморщилась: по-киношному сказала). — Перед выходом.

— О чём? — всё ещё сонно усмехаясь, спросил он.

— О том, что тревожит меня, — честно ответила Наташа. — Иди умываться.

Он повиновался, по-прежнему расслабленно-мягкий, но когда он ушёл их кухни, девушка забеспокоилась ещё больше. Этот странный его взгляд на неё, какой-то оценивающий, собственнический, ей очень не понравился.

Дождавшись, пока он доест свою порцию мяса (специально потушила для него) и допьёт кофе, Наташа убрала тарелки в раковину, решив вымыть, если только времени хватит до выхода на улицу.

— Радим, что ты сегодня делаешь?

— Свободен до вечера, — сказал он, немного подумав. — Думал, что с тобой пойду.

— Я еду к Алексеичу. Мне надо позаниматься в залах для медитаций, — спокойно сказала девушка, не замечая, что нервно наматывает на палец прядку волос, не вошедшую в хвост. Поняла, что делает, заметив взгляд Радима. Резко опустила руку.

— Тогда посижу дома, почитаю, — с лёгким недоумением сказал он.

— Радим, Алексеич предложил тебе пожить у него! — выпалила Наташа. — У него есть гостевые комнаты — это раз. Он будет заниматься с тобой индивидуально — два. Он знает, кто ты такой и что с тобой случилось, — и это главное. Что скажешь?

Он уставился на неё, совершенно ошеломлённый, едва последнее дошло до него.

— Он знает?

— Почему ты не хочешь заниматься с ним?! — уже с отчаянием спросила Наташа. — Ведь тебе достаточно будет дотронуться до него — и ты будешь знать всё о себе! Он разрушитель — понимаешь? Он разрушает — даже нехотя — любое, что посильно для его энергетики. Ты же хочешь — ты сам сказал!

— Прекрати орать, — угрюмо сказал Радим. — Ты раньше никогда таких истерик не устраивала. Что случилось? Ну?

— А ты не командуй! — взвилась девушка, с ужасом понимая, что её уже несёт, но не в силах остановиться. — Сидит тут — и командует, как будто в собственной квартире!

— Этим ты меня не уешь, — раздражённо сказал парень и по-волчьи ощерился. — Я не дурак. Скажи, что произошло! Быстро!

— Не смей так разговаривать со мной!

Он вылетел из-за стола так стремительно, что она не уследила за его движением. Вылетел и рванул к ней. Она даже не успела встать со стула, как оказалась в его железных, несмотря на худобу, объятиях. Тепло дыша ей в ухо, он тихо сказал:

— Не выпущу, пока не скажешь, в чём дело.

— Считаешь это… — Она забилась в его руках.

— Не скажешь — поцелую.

Она мгновенно съёжилась на стуле. Что… он сказал?!

Кажется, ею сейчас и правда руководила только истерика.

— Ты хочешь, чтобы я тебе сказала, в чём дело?!

— Да!

— Ты насылал на меня сегодняшний сон?

— Нет.

— Ты пробил меня — насквозь! Тебе уже не надо насылать на меня кошмаров — я вижу сны, в которых ты передаёшь мне, сам того не подозревая, свои желания!

— Я не понимаю, — жёстко сказал он в её ухо. — Объясни конкретно.

— Конкретно?! — она снова дёрнулась, с ужасом понимая, что его сильная хватка — это её будущие синяки, которые вот-вот появятся. — Конкретно?! Я боюсь тебя!! Боюсь твоей силы! Отпусти меня! — И разрыдалась, понимая, что попала в тупик, что не может рассказать ему, что происходит на самом деле, а по-другому объяснить ему ничего не может. — Я хочу, чтобы ты ушёл от меня! Я не смогу справиться с тобой, случись что! Поверь на слово, что ты просто убьёшь меня!

Объятия, в которых было больно, обмякли. Потом Радим убрал руки.

И Наташа уткнулась в ладони выплакаться вволю.

Придя в себя, одной рукой она прикрыла лицо, другой — нащупала полотенце, висевшее на спинке стула. Вытерла лицо, заикаясь и понимая, что оно здорово опухло от слёз, но мысленно махнула на это рукой.

Радим снова сидел напротив и бесстрастно смотрел на неё.

— Если прямым текстом, ты пытаешься сказать мне, чтобы я убирался из твоей квартиры.

Наташа снова скривилась от подступающих слёз и отвернулась. Этого-то как раз она не хотела. Но как сказать, если горло сразу перехватывает? Уже не тупик. Капкан. Хорошо бы связать его и в таком виде приволочь к Алексеичу, чтобы тот сам всё сделал — без её вмешательства. Дело — серьёзное. Почему она должна отдуваться в одиночестве?