Наташа знала, что удача и в самом деле присутствовала. Сила Радима. Парень был искренне благодарен за подаяния, и его благодарность превращалась в волну, на которой податели милостыни легко делали то, что ранее не получалось. Вот и удача.

Искренняя благодарность Радима основывалась на вере, что он не зря пришёл в этот город. Поэтому деньги ему были нужны только на еду. Одежду и обувь ему носили те, с кем он сдружился, — продавцы-частники. Ночевал и впрямь в картонных коробках, затолкав их под веранду старого садика. Веранда располагалась в глухом углу, и его крики по ночам никого не пугали. И он несколько лет терпел эту жизнь, истово ожидая, когда же произойдёт то, из-за чего его «позвали» в этот город.

Как теперь, несмотря на все отнекивания Наташи, истово верил, что пришёл в город, чтобы встретить её.

Напрямую он этого не говорил. Но его взгляд… Он знал, что нельзя смотреть ей в глаза пристально, но не умел справиться с собой, кажется всё больше наполняясь страхом, что сморгнёт — а девушки уже и нет.

Наташа признавалась в душе, что боится этого взгляда и этой веры. А если ничего не получится? Пыталась уверить себя: если даже она и Алексеич не смогут вытащить из глубин сознания Радима блокированную ужасом той ночи память, парень всё равно останется с ними. Алексеич поможет ему адаптироваться к нормальной жизни, поможет восстановить документы на ту личность, которая существовала до трагедии… И страшилась той ломкости, той шаткости Радимова бытия, которую ему приходится испытывать сейчас и ещё некоторое время в будущем.

Спрятать чувства Наташа старалась в деловых переговорах.

— Ты хочешь знать, что с тобой произошло?

— Хочу.

— А почему не хочешь идти к Алексеичу? Ты уже знаешь, что он сразу снимает блок. То есть тот блок, который ставит тебе память. Или сниму я — под его наблюдением.

— Я… — Он замялся, а потом слишком очевидно растерялся. Даже лицо стало каким-то по-детски встревоженным из-за мысленных метаний. Наконец выпалил: — Я хочу встретиться с Алексеичем! Но тогда ты… Ты — останешься рядом? Потом?

— Конечно, останусь! — даже удивилась Наташа. — Тебя же учить надо с таким даром, с такой силой… — она споткнулась, сообразив, о чём она только что чуть не проболталась, и поспешно поправилась: — С таким умением, как умение насылать сны! — Прервалась, вглядываясь: в лице не изменился, не понял, о какой силе она говорит. Рано ему рассказывать, кто он такой и что за сила ему дана. Только под внимательным слежением Алексеича можно будет сказать. Иначе натворит ещё чего-нибудь, не умея контролировать, не умея управляться с такой силищей. И добавила, сама успокоенная, что он не уловил её заминки: — Кто же тобой будет ещё заниматься, кроме меня?

— Ну… Тогда я сначала присмотрюсь к твоей, как ты говоришь, команде, а потом пойду к твоему Алексеичу, — с огромным облегчением сказал парень. — А ещё… Этот твой Игорь… А где можно посмотреть, как он дерётся? Ну, как ты сказала — бесконтактно?

— Всё опять упирается только в дом Алексеича, — уже свободней улыбнулась девушка. — Там, знаешь, какие залы тренировочные! Тебе точно понравятся. Глядишь, и сам захочешь позаниматься.

— А Лена — это та булочка, да? — уже успокоенно и даже насмешливо спросил Радим. — Ну, с длинной русой косой которая? Я думал, у вас все тренированные.

— Ты про Лену так не говори, — тоже насмешливо ответила Наташа. — Она полная, потому что у неё свой страх есть, и она его никак не может преодолеть. — И, видя приподнятые брови парня, поневоле объяснила: — Лена — эмпат-миротворец. Профессия будущего, между прочим. У нас с таким даром ещё один есть, но у него послабей, ему пока развивают его. А Лена сильная. И Алексеич хочет, чтобы она попала в какую-нибудь группу, которая ездит с полицейскими или вообще за границу. Он уже проверил её на нескольких уличных и пьяных скандалах. Она умеет усмирять людей, выравнивая их эмоциональный уровень ауры. Ты, наверное, знаешь, что иногда человек словно срывается с катушек и не может остановиться. До истерики доходит в крике. Лена с такими как раз и работает. Она бы отощала, если б не страх, что от неё слишком многое зависит. А так… Да, она полная, потому что страх требует заедания вкусным. Нервничать перестанет — сразу постройнеет.

— Ничего себе… — пробормотал Радим.

А Наташа втихомолку вздохнула: реклама Алексеичевой команды у неё получается неплохо, если парень постепенно проникается. Ишь, как заворожённо уставился в ничто. Пытается представить в воображении какую-нибудь заваруху? Типа, потом приходит та «булочка» и легко раскручивает ситуацию?

— Какие планы у тебя на сегодня? Мне нужно знать твоё свободное время. Игорь и Лена будут свободны после шести вечера. Сможешь подойти к тому времени?

— Мне надо уйти через полчаса, — неприязненно взглянул он на часы мобильного. — А потом — буду.

— Радим, — решилась Наташа, хотя и продолжая осторожничать. — А ты на любого человека спокойно насылаешь кошмар? Не боишься, что однажды заставишь пережить эти кошмары человека с больным или просто слабым сердцем?

— Ну, я никогда не думал об этом.

— Жертву выискивают ведь подельники?

Поморщился. Кажется, слово «жертва» не понравилось.

— Да, они. А что?

— А если вдруг… — Она нерешительно помолчала. — Если вдруг попадётся такой человек — слабый… Радим, ты скажи мне сразу о нём, а? Номер моего мобильного у тебя есть. Позвони мне, а я дальше передам. Алексеич придумает, как сразу встретиться с этим человеком и снять с него твой кошмар. А ты перед своими будешь чист: ты же предупредил их о нас.