— Смотри, здесь, кажется, прямо в центре между могилами, костёр жгли.

Наташа подошла к Игорю, склонившемуся над землёй. Очень хотелось, подражая криминалистам, взять пакетик и насыпать туда этой золы и сажи, уже вбитых дождями в землю до плотной поверхности.

— Ребята, — тихо сказала Лена, подошедшая, несмотря на гнетущее её чувство. — Нельзя ли побыстрей? Я больше не могу их сдерживать.

И, морщась от напряжения, кивнула на воронов, которые кружили всё так же молча, но при этом движения их были отнюдь не плавными, а дёргаными, словно они то и дело пытались заставить себя не делать чего-то, чего они сами не хотят, но их будто заставляли. Присмотревшись, Наташа заметила, как несколько чёрных птиц попытались улететь в сторону, но резко разворачивались снова к месту с разорёнными могилами. Будто в последний момент на них властно покрикивали. А большинство воронов парили над троими так, словно и хотели спикировать на людей, но кто-то не разрешал. Видимо, этим кто-то и была Лена.

Возражать против немедленного возвращения не стали. Фонарей ни у кого нет. А ведь ещё две трети кладбища пешком пройти… Начали выбираться, причём Игорь крепко держал за руку эмпата-миротворца, чтобы она могла держать птиц на расстоянии: было мгновение, когда Лена отвлеклась — и вороньё тишком и всем скопом бросилось на них, несмотря на наступающую тьму… Потом чуть не заблудились, потому что заросшую часть на карте не могли разглядеть, хоть и подсвечивали светодиодными фонарями мобильников. И сильно жалели, что нельзя помогать себе этими же мобильниками в дороге, потому что лучи мобильных фонарей словно тонули в ветвях и в сухой прошлогодней траве.

Помогло, что Игорь вспомнил: кладбище немного было покатым. Просто пошли наверх, а там наткнулись на асфальтированную дорожку, по которой и пришли к уже закрытым воротам, возле которых сиротливо стояла только машина Игоря. Хорошо хоть, металлическая калитка оставалась ещё открытой. Видимо, в администрации решили выждать, когда появятся запоздалые посетители. В окнах здания, кстати, горел свет.

— Дамы, вы очень замёрзли? — спросил Игорь.

— Издеваешься? — проворчала Лена. — После той гонки, которую ты нам устроил? Я вся мокрая от пота.

— Я к тому, — объяснил Игорь, — не зайти ли нам в администрацию и не рассказать, что у них там творится?

— Смысл? — спросила уже Наташа. — В первую очередь они логично спросят, а за каким чёртом мы вообще туда попёрлись. И что? Рассказывать им о том, что поступил сигнал: в их владениях кто-то что-то страшное устроил, и нас послали проверять?

— Ты права, — признал Игорь и, уже не останавливаясь, перешагнул порог калитки и подошёл к машине. — Садитесь. Что дальше, Наташа? У нас не просто ссоры и скандалы на ровном месте. У нас вороны и четыре разрытые могилы. Причём могилы свежие, хотя эта часть кладбища заброшенная.

— И ощущение ужаса, — добавила Лена.

— Вывод, — задумчиво сказала Наташа. — Это дело не наше. Пусть взрослые разбираются. Это не вчерашняя мелочь, которую давно надо было закончить, если б знали, что она будет смертельна. Здесь что-то такое, что потребует вмешательства и самого Алексеича, и, боюсь, даже Олега Льдянова. Здесь был явный ритуал и с такими последствиями, что даже птицы агрессивны. Так что… Поехали домой.

— Слушай, Наташа, — не оборачиваясь, позвал Игорь, выводя машину на совсем уж тёмное по-ночному шоссе. — А что — Радим так и не позвонил?

— Он сбросил только одно слово эсэмэской — Чайкиной, — задумчиво сказала Наташа. — У кого с кем эта фамилия ассоциируется? Если он написал в сообщении эту фамилию первым словом, фамилия должна быть очень известна. Неплохо бы сразу передать её Алексеичу, если Радим больше не будет звонить.

— Если бы мы только играли в ассоциации, — меланхолично сказал Игорь, наблюдая за дорогой, — я бы сказал, что улица Лизы Чайкиной ассоциируется с тамошним гаражным посёлком. Богатый посёлок, кстати. А так… Нет, никого с такой фамилией не знаю.

Он сказал эту потрясающую фразу и тут же заговорил с Леной, упрекая её, что она не сразу закрылась от тяжкого влияния того места с разрытыми могилами, что это непрофессионально, а та вяло отбрыкивалась:

— И кто бы вас тогда от птичек защитил?

Ошеломлённая Наташа пришла в себя, лишь когда заблестели первые городские улицы и стало уже не так страшно, как тогда, когда машина мчалась по слепому, чёрному загородному шоссе. Первая мысль: ребята не знают, где в последние сутки ночевал Радим.

— Игорь, а гаражи на Чайкиной — это далеко?

— Не скажу, что по дороге… — начал было Игорь, замолчал, а потом деловито сказал: — Ты думаешь — он там. Ладно. Забросим Лену домой, а потом поедем туда.

— А вот большой фигвам всем вам, — насупилась Лена. — Я с вами.

— Лена, время позднее, — попыталась урезонить девушку Наташа.

— Вы со мной, как с нежной девочкой-февочкой, — обиделась та. — Учтите: если только повернёте ко мне, я на вас такую эмпатию наведу, как миленькие сделаете всё, что ни скажу. Позднее время у них…