Джо был черноволосым, высоким, но на этом его сходство с матерью заканчивалось. Черты лица, глаза, даже мимика, взгляды и жесты – все точно повторяло отца. Когда мальчик упрямо сдвигал брови или увлеченно о чем-то рассказывал, наклонившись вперед и азартно поблескивая глазами, ему не хватало только очков в тонкой платиновой оправе, чтобы стать уменьшенной копией доктора Хеллеграна. Аккуратность, цепкий ум и интерес к математическим наукам мальчик унаследовал от обоих родителей. О его характере пока судить было сложно. "Если он похож на нас не только внешне, то ему будет непросто в жизни, – думала Келлар, глядя на подрастающего сына. – Или с ним. А может наоборот, если у него будет сильный характер, это поможет Джо добиться в своей жизни всех намеченных целей!".

Она старалась по возможности чаще навещать Джо – настолько часто, насколько ей позволял рабочий график. Мальчик был очень привязан к матери и любил ее, хоть и видел редко. Он всегда радовался ей и не хотел отпускать. Когда Джо исполнилось шесть лет, Келлар решила сделать ему подарок – снова взяла длительный отпуск и все лето провела с сыном на Гавайских островах (по времени совпадает с событиями второго сезона – прим. автора). Пляжи, серфинг, игры, поездки по островам, экскурсии... Лето пролетело незаметно. Келлар наслаждалась каждым днем, с ее обычно сурового лица не сходила улыбка, а Джо был счастлив от того, что мама никуда не торопится, не уезжает, они каждый день ходят на пляж, ездят на экскурсии по островам, играют, разговаривают... Вот бы лето никогда не кончалось!

Но все когда-нибудь заканчивается. Келлар и Джо вернулись в Порт-Дуглас, где мальчика ждала престижная школа с пансионом, а Келлар – работа в УБРИ. Подросший Джо скрепя сердце принял как данность, что мама очень занята на работе и не может проводить с ним столько времени, сколько на Гавайях. И ему лучше будет не ждать ее с работы в пустом доме, а жить в пансионе, где много других мальчиков, учителя и воспитатели. Прошлым летом Келлар пришлось сопровождать шефа на симпозиум в Бостоне, и сына пришлось отправить в летний лагерь, хотя мальчик надеялся снова провести каникулы с мамой. Чтобы заткнуть рот своей совести, Келлар каждый раз приезжала к Джо с полной машиной подарков, не скупилась на денежное вознаграждение для школьной администрации и воспитателей за то, чтобы для ее сына создали максимально комфортные условия, но все равно не могла избавиться от мысли, что сильно обделяет мальчика.

Дома, сидя в пенной ванне с кокосовым ароматом, Келлар вспоминала Нью-Йорк, Гонолулу и хмурилась. Она все сделала, чтобы о существовании Джо, Джозефа-младшего, не узнали в УБРИ или еще где-нибудь в ее окружении. Но сколько еще получится хранить тайну? Мальчик – не вещь, он растет, он живой человек, который имеет право на нормальную жизнь, ему может надоесть сидеть взаперти в школе, а летом – в лагерях только из-за того, что его отец никого кроме дочери знать не хотел, а у матери самолюбие зашкаливает. Джо имеет право жить среди людей, он ни в чем не виноват, чтобы изолировать его от общества. Да и вряд ли получится. Келлар недавно уже видела, как Лена отстаивала свое право быть рядом с отцом. И Джо может со временем предъявить матери такие же требования. Он слишком похож на своих родителей. И она, и Хеллегран – властные, неуступчивые, не терпят принуждения. Они всегда хотят сами все решать в своей жизни. И Джо растет таким же. Скоро он захочет узнать мир за стенами школы и летнего лагеря. И как его удержать? Она и прав на это не имеет. Но как ей говорить откровенно после почти 9 лет молчания? Как сказать правду после потока лжи? И как быть, если для Хеллеграна из всего мира существуют только Лена (хоть он и уверял, что у него "больше нет дочери") и работа, а для всего остального в его сердце нет места?

После ванны Келлар легла в постель, но долго ворочалась без сна, ища ответы на эти вопросы. А когда наконец-то ей удалось закрыть глаза, взорвался звоном домофон. Кто-то жаждал нанести ей визит в два часа ночи. Не открывая глаз, Келлар дотянулась до кнопки ответа и спросила:

– Да, кто это?

– Келлар, простите, сейчас, конечно, не время для визитов... Но... Это очень важно. Чуть не случилась катастрофа! Откройте ради Бога!

Доктор Хеллегран на экране домофона не выглядел сонным и взъерошенным (не то, что она); черный костюм сидел безупречно, но ворот рубашки расстегнут и галстука нет. Едва взглянув на бледное от волнения лицо Хеллеграна, Келлар торопливо нажала на кнопку открытия ворот, на ходу завернулась в халат и поспешила вниз открыть входную дверь.

– На вас всегда можно положиться, – в гостиной Хеллегран с размаху бросился в кресло, сбросив локтем со столика пачку проспектов. – Спасибо. Мне придется остаться у вас до утра. Дома они могут попытаться еще раз, когда я опять засну... Или даже не станут ждать. Что им, четверым на одного...

– Кто "они"? – Келлар включила кафе-автомат в гостиной, рассудив, что шефу не повредит чашка мятного чая, успокаивающего нервы. Да и ей тоже.

Автомат, пискнув, выдал две пластиковых чашки с крепким ароматным мятным чаем. Когда Келлар подняла прозрачную створку, чтобы достать их и вдохнула запах мяты, перед ее глазами снова возник образ ресторана "Плаза". Мерцающее пламя свечей, розовые сердечки, купидоны на стенах, посуде и салфетках... Тихая музыка... Цветы... Ее рука в руках Хеллеграна...

– Келлар, вы что, заснули, черт возьми?

Она вздрогнула и ахнула от боли, когда горячий чай из кружки плеснулся ей на руку. Хеллегран тут же вскочил и бросился к ней, забирая кружки, и сморщился, как от боли:

– Извините, я совсем спятил... Вы обожглись? – он поставил чай на стол и взял помощницу за руку, осматривая покрасневшее запястье.

– Нет, ерунда, – Келлар глубоко вздохнула, чтобы голос не дрожал. – Всего пара капель. Это ведь не крутой кипяток. Так что случилось, доктор?

– Лучше сядьте, – Хеллегран не сразу выпустил ее руку. – Дело в том... – он вытащил из-за воротника ключ на витой цепочке. – Это от хранилища синхронима... Я решил, что лучше носить ключ при себе. Даже ночами его не снимаю. Вот и вышло... – он первый вернулся в кресло и жадно отпил из своей кружки; скривился от боли, едва переводя дыхание.

Келлар молча поставила на стол коробку с сигаретами, положила рядом зажигалку. Ожидая, пока шеф отдышится после горячего чая, она зажгла себе сигарету. Когда Хеллегран отставил чашку и тоже потянулся за сигаретами, Келлар протянула ему зажигалку, и их руки снова соприкоснулись. Хеллегран вздрогнул, поднял глаза и увидел, что Келлар в коротком халатике из голубого шелка, наспех запахнутом и открывающем колени. От нее пахло ее любимым кокосовым лосьоном для тела, и этот сладкий запах навеял на Джозефа воспоминания о Дне Святого Валентина в Нью-Йорке, когда после выстуженной ледяным ветром улицы их ласково приняло нежное тепло ресторанного зала. Самый причудливый, после российского Санкт-Петербурга, город на Земле подарил им три дня сладкого наваждения и заставил поверить, что чудеса бывают... "А теперь, кажется, заснул я! Черт возьми, так и спятить недолго!".