– Дженни!
– мужчина повысил голос.
– Ты меня слышишь? О, проклятье!

Звонок телефона заставил Мэтью подскочить, как будто рядом разорвалась петарда. Чертыхаясь, он схватил трубку:

– Алло!

– Ну наконец-то!
– Джон орал так, словно хотел докричаться до Луны.
– Какого черта, Мэт? Я ждал вас еще вчера! Что случилось?

– Я... Извини, Джон, у меня изменились планы. Я решил остаться в Марселе.

Адвокат заорал в ответ что-то бурное и мало разборчивое, кроме отдельных слов: сумасшедший, ребячество, донжуан, проект, потом закашлялся от крика и заключил уже спокойно:

– Ладно. Я только что прилетел. Сейчас приеду, и ты мне все связно объяснишь. Кстати, дай трубку Дженни, мне интересно, что думает об этом она.

– Гм... Видишь ли, Джон... Я не ночевал дома, только что вошел. Не понимаю, что тут случилось. Дверь открыта, чемоданы стоят в прихожей, а Дженни не отвечает, когда я зову ее...

– Я уже еду!
– выкрикнул Джон.
– Вот черт!

Положив трубку, Мэтью поднялся на второй этаж, заглянул в спальню жены. Там был идеальный порядок и непохоже было, чтобы со вчерашнего дня сюда заходили. В ванных комнатах и на балконе Дженни тоже не было. Беспокойство Мэта нарастало. Выбегая вчера из дома, он мало думал о том, как воспримет жена его прощальные слова. Кто знает, в каком она состоянии была после его слов. И сегодня утром он даже не вспомнил о ней, спеша к Ними.

В его комнате покрывало на кровати было смято, на ковре сиротливо лежала одинокая туфелька жены.

– Джен!
– громко позвал Мэтью, осматриваясь.
– Ты меня слышишь?!

Выругавшись, он распахнул дверь кабинета. "Если ее нет в доме, придется звонить в полицию. Вот не ожидал...".

Маленькую фигурку в кресле у камина он заметил не сразу. Она сидела, свернувшись клубочком и уронив голову на руки. Дженни была все в том же черно-пурпурном пальто и одной туфле. Она не шелохнулась, не издала ни звука, словно не слышала, как Мэтью звал ее из коридора, а потом вошел в кабинет.

– Дженни, - от испуга Мэтью смог только прошептать ее имя. Пот заливал ему глаза.
– Что с тобой?

Богатое воображение автора приключенческих комиксов рисовало ему страшные картины - валяющийся на полу пистолет и багровое пятнышко посередине лба; нож под левой грудью; окровавленную бритву, изрезанные запястья, пустой пузырек... Мэтью не сразу отважился подойти к жене. Ему казалось, что Дженни не дышит. Наконец он поборол испуг и на цыпочках приблизился к ней. Несколько раз он протягивал руку и ронял ее.

Внезапно Дженни тихо застонала и пошевелилась. С ее колен упала книга, его сборник историй о Сарацине, первые выпуски.

– Джен, - повторил Мэтью, склоняясь над ней, и взял жену за руку. Его обожгло; Дженни была в сильном жару. Молодая женщина со стоном откинулась на спинку кресла. Ее лицо раскраснелось, губы запеклись. Выглядела она совсем плохо, дышала через силу.

Мэт пощупал ее лоб и отдернул руку. "Господи, она совсем больна! И сколько времени она сидит здесь в таком состоянии?".

– Не троньте, больно, - невнятно пробормотала Дженни в полузабытьи.

Ругая себя за то, что накануне вечером поехал не домой, а в отель, Мэтью поднял жену на руки:

– Тише-тише... Ты немного заболела, но все будет хорошо. Я дам тебе лекарство, ты немного поспишь и встанешь здоровой.

– Мэт... Не уходи...

– Я здесь, рядом, - Мэтью открыл ногой дверь комнаты жены, уложил Дженни на кровать, снял с нее вторую туфлю, пальто, расстегнул платье. С такой температурой, наверное, даже прикосновение легкой льняной ткани болезненно для воспаленной кожи.

Молодая женщина тихо стонала, не открывая глаза и пару раз пробормотала что-то бессвязное. Мэтью включил кондиционер, протер Дженни лоб и виски одеколоном, приложил к горячему лбу мокрый платок. Когда жена все-таки приоткрыла мутные глаза, Мэт приподнял ее за плечи и поднес к губам стакан с шипучим аспирином:

– Выпей, тебе станет легче. Джен, извини. Я не думал...

– Ты только о себе думаешь, - выпив воду с лекарством, Дженни смогла говорить.
– На самом деле тебе нужен только твой Сарацин... Ты и Космический Крестоносец...
– она снова опустилась на подушку и закрыла глаза.