Сальери. Scusate.[36] Извините, мне пора.

Моцарт. Разве? (Он вскакивает и жестом указывает на инструмент.) А почему бы вам тоже не попробовать вариацию?

Сальери. Спасибо, но я должен отправиться к императору.

Моцарт. А-аа…

Сальери. Очень рад был познакомиться с вами.

Моцарт. Я тоже!.. И спасибо за марш! (Моцарт берет ноты с крышки фортепьяно и легкой счастливой походкой уходит со сцены.)

Небольшая пауза. САЛЬЕРИ приближается к авансцене, свет падает только на него.

Сальери (зрителям). Может быть тогда, уже тогда, я впервые стал замышлять убийство?.. Нет, конечно, нет. Я не желал его смерти. По крайней мере не смерти физической. А вот в искусстве – другое дело. И я задумал сочинить трагическую оперу всему миру на удивление!.. Я знал какая тема мне подвластна. Легенда о Данае! Он был на веки прикован к скале за чудовищное преступление и прямо в голову ему била молния! Раз за разом! Раз за разом!.. Я с удовольствием представил себе Моцарта на его месте. Но сам он, конечно, опасности не подвергался… Во всяком случае еще не подвергался… До поры до времени.

8. Первая постановка оперы «Похищение из сераля».

Свет меняется, и сцена на глазах превращается в театр восемнадцатого века. На заднике видны ряды канделябров с тускло мерцающими свечами. Слуги вносят стулья и скамейки. На них садятся лицом к публике ИМПЕРАТОР, ШТРЕК, РОЗЕНБЕРГ и ВАН СВИТЕН, глядящие в зал, как на сцену, где идет опера. Рядом с ними КАПЕЛЬМЕЙСТЕР БОННО и ТЕРЕЗА САЛЬЕРИ. Несколько поодаль – КОНСТАНЦИЯ. За ней – ГРАЖДАНЕ ВЕНЫ.

Сальери. И вот настал день премьеры «Похищение из сераля». Посмотрим, как сочинитель представляет себе мужественную любовь по-немецки.

Быстро входит МОЦАРТ в еще более кричащем камзоле и в пышном напудренном парике. Он шествует к фортепьяно, садиться за него и дирижирует явно для самого себя. САЛЬЕРИ сидит недалеко, рядом со своей женой, и пристально за ним наблюдает.

Он сам выбрал ради этого случая еще более кричащий, чем обычно, камзол. Что же касается музыки – она совершенно подходила к его платью. Для моей дорогой ученицы Катарины Кавальери он написал вульгарнейшую арию, которую я когда-либо слышал.

Вдали звучит ария «О мои страдания! Сколько муки!» со многими трелями и пассажами.

Целых десять минут упражнений в гаммах и фиоритурах! Одна сплошная пустота! Это было так бессмысленно и так явно потакало капризам молодой и ветреной певицы, что я сразу понял, чего Моцарт, должно быть, потребовал за это от нее самой.

Звучат последние аккорды оркестра, и ария завершена.

Никто не двигается.

Хотя он был обручен и собирался жениться, я знал совершенно точно, без тени сомнения, что он обладал ею! (Грубо.) Сочинитель воспользовался моей дорогой девочкой!

Теперь громко звучит блистательный Турецкий финал «Сераля». Буря аплодисментов. МОЦАРТ вскакивает и раскланивается. ИМПЕРАТОР встает. За ним поднимаются все. Жестом одобрения он приглашает со «сцены» исполнительницу. Под звуки усилившихся аплодисментов и выкриков КАТАРИНА КАВАЛЬЕРИ вбегает в костюме, обильно украшенном перьями и сборками. Она делает реверанс ИМПЕРАТОРУ, ее целует САЛЬЕРИ и представляет своей жене. Певица вновь делает реверанс МОЦАРТУ и, раскрасневшись от радости, отходит в сторону. В наступившей тишине КРНСТАНЦИЯ бросается из задних рядов вперед в сильном волнении и, подбежав к МОЦАРТУ, обнимает его, даже не замечая ИМПЕРАТОРА.

Констанция. Ах, душечка, как это было прекрасно!.. Браво, киска-проказник!

МОЦАРТ смущенно кивает на ИМПЕРАТОРА.

Ах… Простите! (Она в смущении делает реверанс.)

Моцарт. Ваше величество, разрешите мне представить вам свою невесту – фрейлейн Вебер.

Иосиф. Enchanten, Fraulain.[37]

Констанция. Ваше величество!

Моцарт. Констанция тоже певица.

Иосиф. Вот как?

Констанция (смущена). Совсем и нет, ваше величество. Что ты выдумываешь, Вольфганг!

Иосиф. Что ж, Моцарт, неплохо. Именно так. Начало хорошее.

Моцарт. Вам действительно понравилось, сир?

Иосиф. Мне показалось, что очень интересно. Может быть, немного – как бы сказать? (Розенбергу.) Как бы это выразить, герр директор?