– Без тебя не обойтись тут, - сказал он мне, - если, что будет не ясно, то объяснишь.

Так и остался я в том городе аж до следующего года. Плохо мне не было от того, но и свободы было маловато.

Каждый раз, когда очередную цифирь переставляли, ко мне соглядач бежал и с собою уводил.

Боялся богач тот, чтобы часы неверно показывали, а потому всегда за мной присылал.

За год все то сделали и красивым камнем разукрасили по кругу.

Поставил я и отдельные метки, чтоб поточнее время узнавать, а также усовершенствовал свое прежнее сооружение, сам дом на круг-полушарие небольшое водрузив, а вокруг него по булыжникам такие же реки, как и по солнцу, пустив.

– Так будет вернее, - сказал я человеку тому и еще раз объяснил, что к чему.

Не знаю, понял ли он меня до конца, но головой мотал и соглашался.

Так вот труд мой годовой завершился и на приглашении том я побывал.

Объяснял многое из того, что знал сам и что просто на ходу беседы моей приходило.

Был на собрании том и сам царь. Подивился он знаниям моим и тут же решил с собою увезти.

– Нечего тебе тут просиживать. Будешь подле меня суд творить людской. Раз одно можешь – значит, и другое творить будешь.

Не знал я еще тогда, что то такое суд людской, но отказываться мне не приходилось.

Все же то был царь, а не просто вельможа.

Спустя время я покинул город и был привезен царем в другой.

Старец тот при мне состоял, а потому в дороге не так скучно было.

Правда, иногда царь меня подзывал к себе и о чем-либо распрашивал. Объяснял я ему, как мог, и старался угодить, понимая, чем может на мне любое недовольство отразиться.

Ехали мы долго. Ночей двенадцать ушло. Хотя по времени тому та поездка за сущий пустяк считалась. Были пути гораздо большие, годами считывались, а не ночами.

По прибытию в город я в самом дворце паря расположился.

Был, так сказать, под рукою. Правда, уже не подносил что-либо. На то другие нашлись.

Но кое что все же для него делал. То подушку подстилал, чтоб удобнее ему слушать было, то позу изменял его, чтоб спина, либо нога не затекла.

В общем, ухаживал за ним во время наших бесед. Царь запрещал еще кому-либо находиться рядом, а посему сии обязанности возлагались на меня.

Так прошло некоторое время. Старик слепец жил под присмотром общим, так что заботиться о нем было кому и без меня.

Я же, часы возле царя проводя, начал задумываться о том, чтобы мысли свои куда-либо посущественнее изложить.

Оставить, как память, чтобы люди в веках ценили.

Стал я надгробьями заниматься и свои цитаты возводить на них.

Но вскоре конец пришел тому, так как царь работу нашел для меня иную.

– Будешь людей просвещать, - так велел он мне в один день, - даю тебе поместье небольшое. Там обустроишь жизнь свою и учеников наберешь. Пусть, поучатся у тебя, а я на то посмотрю, что из него получится.

– Чему же я обучать должен?
– спросил я у царя.

– А всему, что знаешь сам. Дело их - поймут или нет. Ты же просто обучай и верши дело свое словом. Разучи письмена какие и создай свои рукописи, чтоб по них после можно было обучаться другим. Ты же не вечен и всякое может случиться. Вот все мысли свои туда и излагай. Кроме того, подумай, как сотворить еще какое чудо, чтоб уже я мог удивить любого и преподнести твою голову в своем царстве.

Вот такие обязанности я получил от царя и стал их понемногу выполнять.

Так возникла первая в том царстве школа, где я трудился и первые мои ученики, выпустившись, по земле пошли.

– Пусть, идут и людям про все ведают, - так сам царь говорил, в окно глядючи, - глядишь, скоро весть о них пойдет, и станут к тебе другие идти из краев заморских и земель иных. Может, мы так торговлю наладим и создадим единый путь, по которому вся торговля вестись будет. От царства к царству, от одного к другому человеку. Мир тогда наступит и войны не будет. Всем будет всего хватать на земле и на чужое жадно глядеть не будут

Так рассуждал тот царь, и я с ним порою соглашался. Многие мысли у нас сходились, но во многом также и расходились.

Но, конечно же, сдерживал я себя, так как не мог царскую волю пересилить и потому терпел все и просто трудился для себя, умом еще больше обрастая и крепче в жизни на ногах укрепляясь.

Встал я вскоре и сам богачом. Царь велел за обучение мое людям нести всякое добро.

Потому, быстро я озолотился от всего и стал воистину богат. Правда, от того, что мне приносили, царь свое отщипывал, но все же хватало и, как говорят, с достатком.