Когда я подошел к столу, Боб уже держал альбом.

– Я собирался только разок послушать его, – объяснил я. – Потом отправить обратно.

– Как угодно, – сказал Боб.

Он выдвинул пластинку из обложки, задвинул обратно. Раздался легкий шипящий звук.

– Могу предоставить вам проигрыватель за сотню. Дешевле, чем я ожидал. Я передал ему под столом пять свернутых двадцаток. Будто в насмешку над моей предосторожностью, он пересчитал их на столе. Тем временем Генри, исчезнувшая в начале разговора, появилась с двумя бутылками. Кому вторая: мне или Бобу?

Бобу. Он одной рукой схватил бутылку и сделал глоток, складывая деньги и пряча их в карман. Потом вытащил карточку, прижал к ней большой палец правой руки и передал мне.

– Через дорогу стоит грузовик. На одной его стороне написано «Боб». Проигрыватель сзади, у двери. У вас есть лектро, чтобы довезти его?

Я кивнул и встал. Мы с Бобом одновременно потянулись за альбомом. Боб выиграл.

– Подержу у себя, пока вы не вернетесь с карточкой. Чтобы вы не сбежали с моим грузовиком.

Настала моя очередь говорить «как угодно». Черные парни зло глянули на меня, когда я выходил. Прохладный осенний воздух пробился сквозь пелену бутылок, и я вдруг осознал, что набрался гораздо сильнее, чем хотелось бы. Домой. В отдалении послышались сирены.

Грузовик оказался оранжево-голубым. На одной стороне виднелась надпись «Индейца Боба». Что – «Индейца Боба»? Вот и вся история о ковбое. Сквозь небольшое окошко сзади я рассмотрел несколько картин в рамках, поставленных вертикально, свернутый ковер и проигрыватель. Я сунул карточку в панель для ключа на задней двери, и дверь распахнулась.

Проигрыватель был величиной с маленький чемодан, настоящий, с ручкой. В тот момент, когда я вытаскивал его и закрывал дверь, мимо медленно скользнул лектро с выключенными фарами. Того же цвета, что и мой: небесно-голубая «тошиба». Внутри сидели четыре человека, двое спереди и двое сзади.

Все четверо смотрели на меня, даже водитель.

Принуждение? За мной следят? Даже если нет, небесно-голубые брюки с одной полосой выдавали во мне служащего Бюро. Я не мог положить проигрыватель в лектро и, безусловно, не мог позволить увидеть себя входящим с ним в подпольный клуб.

Пытаясь выглядеть естественно, я пошел по тротуару, неся проигрыватель как простой чемодан, пока лектро не завернул за угол. Тогда я побежал обратно к клубу.

Двое черных парней зыркнули на меня, но дверь открыли. Генри сидела с Бобом за столиком, оба потягивали пиво из бутылок. Альбом находился внизу, между ними, в пакете, где я и оставил его. Я пошел по танцполу. И внезапно почувствовал холод на затылке. Снова ночной воздух. Дверь распахнулась настежь, и двое мужчин в лыжных масках ворвались в комнату.

У одного в руке «вудпекер», у другого – «карильон». Я узнал оба пистолета. Мы изучаем в Академии оружие, прежде чем происходит назначение в Удаление или Принуждение.

Огни погасли, и одновременно смолкла музыка. Комната заполнилась визгом и криками. Кто-то врезался в проигрыватель и выбил его из моих рук. Я увидел Генри и Боба, стоящих на коленях. Услышал «бадда-бадда-бадда!» «карильона» и грохот, похожий на звук, который издает собака, волокущая цепь по крыльцу.

Потом «так-так-так!» «Вудпекер».

Я побежал к столу, но он оказался перевернутым и расколотым – «карильон» переключился на «дам-дам!». Мой альбом исчез. Где Боб?

Потом я увидел, как он бежит к бару, держа мой альбом в одной руке и бутылку в другой.

– Пошли!

Генри тащила меня за руку. Я запнулся за проигрыватель и наклонился, чтобы его поднять.

Бадда-бадда-бадда!

Проигрыватель разбит вдребезги. Расколот, как яйцо. Когда я попытался поднять его, посыпались провода и стекло.

– Пошли! – крикнула Генри, но где Боб?

Где альбом Хэнка Вильямса? Неужели я попал под налет Бюро? Бюро никогда не использует «карильоны», ни запрещены. И точно не в подпольном клубе, где самое страшное наказание – штраф.

Так-так-так!

Я встал и, даже не успев побежать, с налету наткнулся на что-то твердое и упал. Стол?

– Скорей! – взвизгнула Генри.

Она тащила меня вперед, тащила сквозь толпу людей, которые ломились в заднюю дверь, к ночному прохладному воздуху.

– Где твой лектро?

Я показал на противоположную сторону улицы. Генри сорвалась на бег, я попытался последовать за ней, но мои ноги, казалось, решили двигаться одновременно в двух различных направлениях.